Книга Алхимик из Леоса, страница 45 – Елена Баукина

— Девушку не поделили. Бывает… — отшучивался Томас, ухмыляясь на барона, наследника и предмет воздыхания немалой части прекрасной половины человечества маленького городка Кротос, а особенно — дочери трактирщика Ефимии.

Ефимия оживилась и гордо вскинула брови. Мишель, глядя на суровые лица кузнецов, добавил:

— Драться не стану. Оставьте нас! Прости, дружище, не сдержался. — извинился Мишель перед рыцарем.

— И ты прости…, господин, — улыбнулся рыцарь Томас Морак.

Он озадаченно взирал на алхимика и надеялся, что Мишель все же передумает. Ему действительно хотелось служить этому молодому барону.

— Я буду рядом на постоялом дворе до завтра. Дольше не могу! Подумай. Подумай хорошенько!

Они обменялись крепким рукопожатием. Обиды между друзьями ни к чему. Обидами и так вся жизнь пронизана, словно белое домотканое полотно цветными нитями. Обидами мелкими и крупными, старыми и новыми. Обиду иногда можно стерпеть, простить, но забывать не стоит…

— Ты сумасшедший чудак, Горознай, гоблин тебя задери! — выпалил сэр Томас Морей.

Подмастерье, поднявший шум, разочарованно плюнул на мощёную камнем дорогу:

— Как дети малые! — сказал он и покатил свою тачку из-под угля дальше. Остальные ремесленники недовольно разбредались по лавкам и мастерским. Ведь им так хотелось размяться, отвлечься от тяжёлого однообразного труда. Ефимия улыбнулась Томасу на прощанье и, оглядываясь на него, поплелась обратно в таверну ««Пьяный подсолнух»».

Друзья ещё долго гуляли и вспоминали каждый своё детство. У сэра Томаса оно было. Он вспоминал садик у дома, нежные руки матери, очень вкусные праздничные пироги. Мишель детства не знал. Помнил лишь, что за ним приехал в Коэлладу ещё достаточно молодой воин графа Эдварда Кордейна Крис, помнил, что чуть не умер по дороге в Леос, а дальше он вдруг повзрослел. Алхимик Бодан Змеелюб заставлял его работать не покладая рук: мыть склянки, колбы, натирать полы лаборатории, растирать травы в ступках, собирать ингредиенты и изучать их. Изучал он много, до одурения, до слёз много, а если плакал, старый магистр алхимии брал в руки ивовый прут. Только в праздник почитания богини науки Сцины ученик и учитель оставляли дела и шли приносить молитвы в храм, а вечером зажигали зелёный фонарь и ели запечённую рыбу. С тех пор Мишель любил и богиню Сцину, и зелёные фонари, и особенно — печёную рыбу.

— Старик Бодан любил меня по-своему. Жаль, что я так и не успел познакомиться с настоящим отцом, — сказал Горознай рыцарю. — Знал его только по письмам и твоим рассказам. Но всё же, я увижу его Томас. Обязательно увижу!

Неизвестно что подумал про него в этот момент Томас. Рыцарь кисло улыбнулся и произнёс.

— Это не нам решать, Горознай.

Утром алхимик проводил друга в путь. Томас пожал Мишелю руку и сел на коня.

— Береги себя, господин барон, мир огромен и жесток. Помни о том, кто ты на самом деле. Надеюсь, мы скоро встретимся вновь. Ты опомнишься и вернёшься в свой новый дом. Я буду ждать. До встречи, — попрощался рыцарь и поехал по дороге, ведущей к Трольему тракту и Небесному замку. Горознай печально махнул ему вслед рукой.