Онлайн книга «Алхимик из Леоса»
|
Мэтр измерил камеру шагами, осмотрелся, ощупал полы и стены, испробовал на язык серую плесень, попытался понять, в какую именно камеру его могли посадить. От хождения по каменному холодному полу его ноги стали неметь. «Нет, так дальше жить нельзя!» — раздумывал юноша, мурашки пробегали по спине целыми дикими табунами, начиная с пяток и заканчивая макушкой головы, зубы постукивали и немели островатые кончики ушей. Мишель боялся даже предположить, что случилось с дочерьми графа Эдварда и маленьким графом Артуром. Он с содроганием вспомнил, как башня с библиотекой превратилась в пылающие руины. «Они погибли!» — эта мысль с болью ввинтилась в его мозг. Мишель присел на пол камеры, обхватив голову руками и шмыгая носом, несколько раз больно ударил себя кулаком по голове: — Что я натворил, собачий сын! Осёл, что я натворил! Припомнил Мишель и о мензурке с ядом, зашитой в голенище украденного у него стражем сапога: — Эй, любезные! — крикнул он стражам. — Без сапог мне до утра не дожить… Окошечко на двери камеры приотворилась, и в нём показалось бородатое лицо: — Тише, остроухий, а то счас зубы пересчитаю! Мишель замолчал на мгновение. С потолка ему на голову то и дело слетали мерзкие капли влаги. Холодные кандалы натирали кожу и усиливали дрожь. Уши у Мишеля совсем замёрзли. Полуэльф склонил голову набок и притронулся к кончику уха. «Отморожу кончики ушей и стану совсем как человек!» — подумал он и снова крикнул. — Милейшие, прошу вас по-хорошему, будьте разумны… ну хоть немного… Верните сапоги, сатрапы! — Умолкни э-э-э! — свирепо прорычал охранник, угрожающе стукнув по закрытой двери. Замки на дверях звякнули. — И не подумаю! — крикнул неожиданно даже для себя самого Горознай и прикусил губу. — Ну всё, ты меня уже разозлил, — ответил страж. Дверь угрожающе заскрипела, отворилась, и в неё ввалился круглобокий мужик в засаленном кафтане и с факелом в руках. Его лицо покрывали ямины и прыщи, крупный мясистый нос в половину лица нервно задвигался. Кулаки этого, как показалось мэтру, чудовища в человеческом обличье, напоминали два кузнечных молота. И эти молоты крепко сжимали в коротких пальцах дубину. От стража несло луком, элем и перегаром. Этот запах въедался Мишелю в нос и бодрил не хуже нюхательной соли. — Сейчас ты у меня получишь сапоги, — проворчал охранник. Горознай вскочил на ноги, гремя кандалами, и приготовился к побоям. Он надеялся, что этот детина забьёт его до смерти. — Отдай мои сапоги! — повторил алхимик низким раздражённым тоном. — Я тебя воспитаю, эльф! Ты у меня станешь послушней дворовой девки! — страж перехватил дубину поудобнее. — Остынь, Громила, — послышался голос второго человека, заглянувшего в двери камеры. Его лицо казалось излишне сальным, на подбородке, между складок кожи, проглядывала колючая щетина. — Этого эльфа велели не трогать. Лучше верни ему сапоги, от греха подальше… Громила сморщился ещё больше, но теперь уже не от гнева, а от жадности: — Ты что, Вонючка, такими сапогами и сам маркиз бы не побрезговал… — Загнётся ещё, тебя маркиз тогда самого на сапоги пустит! — перебил его скользкий Вонючка. — С тебя довольно монеты и кольца. Громила пихнул Горозная в живот дубиной. Полуэльф сложился напополам и застонал. Стражи оставили алхимика в покое и вышли из камеры. Мастер присел на лавку у стены и долго смотрел на маленькое оконце под высоким потолком камеры, закрытое железной решёткой. В окне иногда мелькали чьи-то пятки и слышались отдалённые человеческие голоса. Дверь снова приоткрылась, и в неё влетели запылённые сапоги мэтра. |