Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 10 – Артем Сластин, Игорь Ан

Таха старалась говорить холодно, но я слышал слёзы сквозь этот лёд. Значит ей не всё равно, что будет с Хусни. И за это девочка мне нравилась. Она не перестала быть человеком даже тогда, когда многие позабыли, что это значит.

Да, задача непростая. Наш приоритет — выжить, но мне не хотелось подавать пример и доказывать ребенку, что вместе с миром умерло человечество. Другие пусть делают это сколько угодно. Мы — не они! Да, если гибель будет угрожать кому-то из отряда, я смогу сделать выбор, даже не простой. Но сейчас, пока мы можем сохранять в себе хоть каплю человеческого, хоть что-то, что позволяет нам идти шаг за шагом от отрицания к гневу, порой праведному, и дальше к принятию, к смирению. Но смириться и принять не значит проиграть, не значит сдаться. Нет! Это значит научиться играть по новыми правилам. И только от нас, от того, как мы пройдем этот путь будет зависеть, какие правила будут написаны.

— Решено, — подвел я итог. — Хусни идет с нами. В Буале мы заходим. Амир не Амир, плевать. Мы справимся! Найдем Хасана — отца Тах. И тогда станет ясно, куда будем двигаться дальше.

А про себя подумал, что и Таха может захотеть остаться там. Нам без лекаря сложно. Сейчас она один из самых важных членов нашего отряда. Но заставлять идти ее с нами я не мог. Не имел права. А тем более, избегать встречи с Хасаном, чтобы у Тахи не было выбора. Нет. Найдем, значит найдем. И тогда только ей решать, с кем она хочет быть. Я держать её не стану. Я изначально готов был идти один. Так что придумаю, как выжить, если что. Да и ребят не оставлю подыхать в саване. Кое-какие идеи у меня были. Но для их реализации мне нужен кто-то понимающий чуть больше меня в технологиях пришельцев. И как по заказу, такой «кто-то» у меня появился. А значит, не пропадем. Я взглянул на гнома.

Кану, так и стоявшему около стены, видимо, надоело это занятие. А может ноги затекли. Он потянулся, сделал пару наклонов прошелся туда и обратно. И вдруг… уставился в угол и замер. Глаза его округлились, нижняя челюсть отвисла. Он набрал полную грудь воздуха и… заорал во всю глотку.

— Они! Они! Я же говорил, что это они!

Кан подпрыгивал на месте вопил и тыкал указательным пальцем в угол и куда-то вниз.

Со своего места я не мог рассмотреть, что его так испугало или взбудоражило. Зато от этого крика Таха и Оля подскочили. Казалось, еще мгновение, и они начнут в панике метаться по каюте. Дариан тоже насторожился. Я заметил, что на его ладони крутится огненный шарик, готовый сорваться и ударить во врага в любую секунду. Молодец Дар! Учится.

Только Хусни и Петрович почти никак не отреагировали на крики гнома. А тот перестал верещать и бросился в угол каюты наперегонки с Теке.

Но медоед успел первым.

Теке что-то схватил, молниеносно развернулся и с довольным видом направился ко мне. В его зубах оказалась зажата крохотная большеголовая фигурка — одна из статуэток, которые мы нашли на корабле. Точно такая же, как Дариан отломал с коробочки, которую приспособил для хранения листьев ката.

Кан попытался отнять у Теке добычу, но напоролся на жесткий отказ. Медоед недовольно заворчал и попытался цапнуть гнома за руку, при этом не выпуская статуэтку из пасти.

— Фу, собачка! Нельзя! — построжился на медоеда Кан, но Теке никак не отреагировал на его слова.