Книга Фантом. Инженер системы 3, страница 81 – Артем Сластин, Игорь Ан

Отец Тахи — заместитель шефа полиции — старался держать ситуацию под контролем, но судя по рассказу Тахи, получалось это с трудом. Почему он не позвал помощь, не сообщил куда-то выше, я не в курсе. Это было его дело. Но после того, как похитили сына, а позже и жену, мог бы и не скрывать что происходит. Но он решил действовать сам. Сына он вернул, а вот мать Тахи пропала без вести. Отец полагал, что она так и осталась в плену у Амира.

Таха рассказывала обо всём этом долго, порой начинала всхлипывать, но мы не перебивали. Дали ей высказаться.

— Мама, давно мертва, — с уверенностью, не свойственной ребенку, заявила Таха.

Её поведение и разговор в последнее время вообще мало походили на детские. Я предполагал, что виной всему прокачанный интеллект. Сейчас эта характеристики Тахи была больше, чем у любого из нас. С точки зрения ума, она легко обошла бы самого умного человека, самого продвинутого интеллектуала времен до Системы. Но интеллект и сознание — две совершенно разные вещи. Сознание не поспевало за мозгом. И пусть Таха знала, скорее всего с подачи Системы, и умные слова, и то, где их применять, но модели поведения не изменились. По своей сути, Таха так и оставалась ребенком — девочкой двенадцати лет, потерявшей родителей.

Однажды, мне довелось видеть ребенка, как говорится, умного не по годам. Я шел по тихой московской улочке, где-то в районе Измайлово, и догнал на пешеходном переходе девочку лет пяти, идущую за ручку с женщиной хорошо за сорок. Полагаю, это была бабушка. Общались они то на русском, то на английском, то переходили на испанский. Ладно, такое бывает. В семьях, где родители из разных стран, встречается нередко. Но меня поразила тема разговора. Речь шла о значении политики, проводимой в Российской империи, на творчество Пушкина и вероятном рассмотрении дуэли, как заказного убийства. Пятилетняя девочка рассуждала весьма здраво, а бабушка ее рассуждения либо поддерживала, либо опровергала, после чего девочка вполне могла вступить в спор, отстаивая своё мнение. Черт! Это было жутковато!

Поэтому, для мне заявление, что мама мертва прозвучало немного дико. Не сама фраза, а то, как она была сказана — спокойно, без эмоций, совершенно отстранённо.

— Отец говорил, что раз он не смог вернуть маму, то её уже нет в живых. Сначала он настаивал, в потом мы привыкли так думать. Я считаю, что это даже лучше. Потому, что если она осталась жива, и всё то время находилась у Амира, то… — она снова замолчала и всхлипнула. — Лучше считать, что она мертва. Амир знает, как причинять людям не только быструю боль, но и долгие страдания.

Мы с Петровичем приглянулись.

— Мой брат, после возвращения из плена, не мог спать без подгузников. Во сне он кричал и ходил под себя, — жестко продолжила Таха, — а ему тога было четырнадцать.

Она вздохнула, чуть помолчала и продолжила:

— Это я и хотела рассказать про Амир. Не надо думать, что с ним можно договориться или запугать. Он хуже Саймона. Во много раз хуже! И ему не стоит знать, что я с вами. Боюсь, у него зуб на мою семью. Он обещал уничтожить всех, когда отец освободил брата. Они ничего не рассказывали прямо, но люди говорили, что… что отец действовал жестко.

— Я бы тоже действовал жестко, — произнес Петрович, стиснув зубы. — Если эта тварь попадется мне на пути, я за себя не ручаюсь. Это по его требованию тебя на цепь посадили?