Книга Фантом. Инженер системы 2, страница 75 – Артем Сластин, Игорь Ан

Системный металл справился с одной из самых прочных костей человеческого тела, как с сырой ивовой веткой. Срез получился ровный и на удивление чистый.

Дальше нужно было как-то закрепить имеющийся протез. Для этого я предусмотрел две пластины изнутри конструкции, которые могли бы зажать между собой кость. А внутри тонкий штырь для введения в костномозговую полость.

— Это не сработает, — тихо прошептала Оля, но я услышал.

Отвечать не стал. Конечно, просто так железо ничего не изменит. Но у меня был план.

— Может быть надо как-то продезинфицировать? — спросил Дариан, когда я начал прилаживать протез к кости.

— Тут и заражаться-то нечему. К тому же, либо сработает и так, либо нет. Поверь, заражение — последнее, о чем сейчас надо беспокоиться.

Я ввел штырь в костномозговую полость, прижал пластины к кости. Прикрутить бы их, но без сверла почти нереально. Я попробовал использовать саморезы — без толку. Взял кусок перфоленты, закрепил на одну пластину. Обмотал вокруг. Нашел саморез по металлу и внатяжку, через ленту вкрутил в каркас. Колхоз, но лента притянулась и плотно обжала место крепления пластин. Все равно, если получится, то это крепление никакой роли играть не будет.

Настал момент истины.

— Думаю, тебе на это лучше не смотреть, — сказал я Оле, но она только качнула головой.

Я достал монаду из кармана пояса.

Руки тряслись. Получится ли?

Получится! Всё тот же голос в голове уверял, что шанс есть.

Я поднес монаду к протезу. Ничего не происходило.

В том месте, где я крепил протез к бедренной кости перфолентой получилась небольшая полость. Я подумал и положил монаду туда.

Ровный голубой свет подсвечивал конструкцию протеза, делая ее похожей на футуристический скелет.

Ну же!

Ничего. Система не желала делать мое творение системным предметом.

— Давай, тварь, работай!

Я врезал по столу рядом с протезом. Дариан, стоявший в изголовье вздрогнул.

Свет монады мигнул, задрожал, едва заметно, но с каждой секундой дрожание усиливалось.

Я замер.

Монада вспыхнула и засветилась подобно светодиоду на десять ватт. Комнату озарило синим сиянием.

С металлом протеза творилось что-то странное. Он поплыл. Не разогрелся, нет. Просто был твердым, стал жидким. Тонкие нити вытягивались из трубок, становились белыми, потом обретали цвет системного металла. Нити, истончались до волосинок, тянулись к костной ткани, вползали в нее. Особо крупная нить, больше похожая на небольшое щупальце растеклась по штырю, вошла в костномозговую полость.

Петрович открыл глаза, бешено завращал ими, уставился на меня и вдруг закричал. Потянулся руками к ногам, впился пальцами в протез, стал сдирать его с себя.

— Дар! Держи его!

Дариан навалился всем телом, вжал Петровича в стол. Я схватил руки, стал отдирать цепкие пальцу от меняющегося, плывущего каркаса.

Оля вскрикнула, зажала рот руками. Тихо мычала, вжавшись в стену рядом с Тахой, которая так и не повернулась. Я слышал, она что-то шепчет Теке на ухо, но не смотрит в нашу сторону.

Металл тем временем почти весь стал серо-голубым. Уже плоские длинные ленты тянулись к бедру Петровича. Вплетались в мышцу, расходились внутри сетью капилляров, сухожилий, не знаю, чем еще. Трубчатый каркас исчез. Вместо него появились очертания, очень похожие на ножные мышцы: бедро, икра, голень. Коленный сустав стал похожим на шар, а затем морфировался в анатомически достоверное колено.