Книга Яростные сердца, страница 88 – Алексей Пислегин

Серёга вздохнул.

— Я музыкант, Макс. Я не хочу петь по трактирам про «Чеканную монету». Я хочу херачить на электрухе на сцене «Олимпийского» провинциальный тупорылый панк. Я хочу захватывать плейлисты и чарты, хочу трахать после репетиций красивую стервозную клавишницу. Я хочу домой, Макс.

— Мне казалось, сейчас ты подкатываешь к Искре, — я попытался отшутиться. Вышло паршивенько. Скажу честно — внезапный разговор по душам выбил меня из колеи.

— Иска в музыкалке училась, класс фортепиано, — Серый мечтательно улыбнулся. — Я не хочу сдохнуть во всём этом говне. И не хочу смотреть, как убивают кого-то из вас.

— Я…

— Стой. Вытащи нас отсюда, Максим. Потому что, если не сможешь ты — не сможет никто. А я буду стоять рядом, подавать патроны и шутить про жопы, оттеняя пафос. И приму все твои решения.

Он протянул мне руку. Я вздохнул — и пожал его узкую ладонь, затянутую в перчатку.

— Я сделаю всё возможное. А если надо будет — сделаю невозможное.

— А я тебя во всём поддержу, — кивнул он, и мы разорвали рукопожатие. — Итак, какой план на эту падаль?

— Сначала скажи: квест на одержимого у тебя выполнился?

— Да.

— Супер, у меня тоже. Значит, план мой: рациональный. Малость сумасбродный. И, сорян — не особо гуманный. Зато — без пыток.

— Изнасилования? — деловито уточнил Серёга. Кажется, шутник вернулся так же резко, как и пропал.

— Минус.

— Некрофилия?

— Минус, однозначно.

— Хотя бы обоссать можно?

— Ладно. Но считай, что это на Новый год.

Серёга заржал, и через секунду я к нему присоединился. Стало чуть легче, и пока ясно только одно: нам нужен нормальный отдых, хотя бы на этот вечер. Не столько даже телам, невероятно укреплённым здешней прокачкой, сколько нашим нервам.

Мы не спали ночь (что для меня, правда, не проблема теперь), мы пережили две больших заварухи. Это сблизило всех, не поспоришь — но и ужасно вымотало. Даже меня.

В стороне послышался насмешливый фырк — Серый аж подпрыгнул от неожиданности, и тут же с перепугу шарахнул на звук из лука.

Из инвиза с возмущенным мявом выскочила Гера, бросила на Барда очень нехороший взгляд. Я видел — от стрелы она увернулась чудом, исключительно за счёт реакции и невероятной гибкости. Что не говори, а стреляет Серёга метко.

— Блин, мои извинения, — парень смутился, с белой вспышкой спрятал в инвентарь лук, а руки — за спину. Состроил невинное лицо и чуть ли не начал присвистывать. — И вообще, не надо так подкрадываться.

Гера возмущённо отвернулась от него, гордо вскинув голову. Учитывая, что рысь у меня большая, умная и с вздорным характером… Да, не завидую я нашему Барду. Одними только обоссаными тапками не отделается.

— Иди сюда, котофеевна, — я присел на корточки, обнял Геру, подскочившую ко мне одним длинным грациозным прыжком. Она замурчала, подставляя голову под поглаживания и жмуря глаза. От вибрации у меня больно стукнулись друг об друга сколотые зубы. — Загонял я тебя сегодня, да? Ничего, сейчас к ребятам вернёмся — с меня здоровенный кусок мяса.

— А мне можно погладить? — осторожно осведомился Серёга.

Я увидел, как в глазах Геры мелькнуло злорадное предвкушение, и только фыркнул:

— Лучше не надо. Без руки ты будешь очень хреновым гитаристом.

Гера на меня возмущенно покосилась — и, извернувшись, стремительно тяпнула за руку.