Книга Яростные сердца, страница 11 – Алексей Пислегин

Я кивнул: даже это уже не плохо. У девочки достаточно высокий Интеллект, так что ей тоже бы вложиться в Ловкость. Тело должно успевать за мозгом. Тем более, и корни это этого станут быстрее.

— Ладно, вкладывай пятьдесят очков в Ловкость, — решил я. Кое-что вспомнилось, и я уточнил, — А у тебя ведь Меткости не было, хотя ты умеешь хорошо стрелять. Как так?

— Мне исполнилось четырнадцать всего две недели назад, — пояснила Айка так, словно говорила о чём то само собой разумеющемся.

— Мне вообще понятнее не стало, — отозвался я. Ну, четырнадцать, и что? Теперь паспорт можно получать? — Ты ещё не поняла? Мы из другого мира, не местные. Вообще. Ну, типа, параллельные реальности, мультивёрс. У нас никакой Системы вообще не было.

Айка пару секунд странно на меня смотрела, потом медленно кивнула.

— Это странно. Странный Тин рассказывал, что Система присылает на Штурм разумных каждые сто лет. Но что они иномирцы — не говорил.

И по её взгляду я понял, что у неё есть мысли, почему так может быть. Что я нефилим, они видела. Ничего, ещё обсудим с глазу на глаз, мне нужны её знания. Да и крыльями она меня заинтересовала.

Сейчас же Айка снова показала себя умницей, и опасной темы больше не касалась. Продолжила:

— У разумных Система пробуждается в разном возрасте, но всегда в детстве. К сильфам Система отправляет Вестников в четырнадцать лет. К людям, как я слышала, в шестнадцать.

— Вообще, — оглядел я ребят. — Это хотя-бы объясняет, почему среди нас нет совсем детей и нет взрослых. Кому сколько лет? Мне семнадцать.

— Шестнадцать, — это был Серёга. Он — одногодка Панди.

— Девятнадцать, — Данко. Логично, я бы ему вообще лет двадцать пять дал.

— Восемнадцать, — Валя. Совратила меня, несовершеннолетнего, хитрая искусительница.

— Семнадцать, — Катя.

— А вы чего молчите? — взглянул я на енотов. Их демонические красные глаза расширились. Мико и Тануки переглянулись, синхронно фыркнули — и повернулись ко мне мохнатыми задницами. — А Вестники Системы — это случайно не уродливые такие осьминоги одноглазые?

Айка молча кивнула, странно на меня посмотрев. Потом добавила:

— С другими разумными о них лучше говорить уважительно, Вестники — проводники воли Системы и её ближайшие помощники.

— А с тобой?

— У нас не любят Систему, — неохотно ответила девочка, надувшись. Кажется, тема была ей неприятна.

— Слушайте, — оживилась Катя. — Я поняла, зачем эти уроды лезли в горло, в уши и глаза. Думаю, они так… Ну, типа — подключали нас к Системе.

Айка снова кивнула.

— Фу, — вылез Серёга. — Они вам больше никуда не лезли? А то видел я один хентай… Ну, вообще-то, даже не один…

— А к тебе типа не лезли? — тут же прорычала на него Катя.

— Не, меня грузовик-кун сбил. Меня эти «Ведьмы и тентакли» вообще не касаются.

— Харе переругиваться, — буркнул я, видя, что в спор собрался влезть и Эльмин. Сам пару секунд обдумывал новую информацию. Она кое-что объяснила — но практической пользы не принесла, а жаль.

Выходит, Айка, как и я, кстати, стрелять умела — но Меткость, как характеристику, открыла только в бою.

— Серёг, у тебя Меткость сразу была открыта?

Он, кажется, хотел отшутиться, но уловил что-то в моём взгляде. Сконфуженно кивнул:

— Угу.

— Хоть кто-то его заткнуть может, — хмыкнула Катя.

— Дык, — пробурчал парень. — Капитан же. Главный нагибатор на Диком Западе. Седой, злобный, с большим дрыном. Женщины равняются на него, мужчины хотят от него детей, дети радостно писаются…