Книга Объединяй и властвуй. Том I, страница 68 – Алексей Пислегин

Вот и Валя теперь.

А я — злобный Дух Ярости, самопровозглашённый убийца Системы. Меня не просто похитил один стрёмный осьминог — я точно знаю, что приходили спецом за мной и сестрой, чтобы отправить нас на смерть за мутные косяки родителей. Остальных Героев с Земли захватили так, походя. Наверное, чтобы два раза не вставать.

Я знаю, что отец скрывал нас от Системы, и помню, как взорвалась наша квартира. Хочу верить, что он жив, что выкарабкался — а то и сам взорвал что-нибудь, чтобы вырваться. Но, точно знать я не могу.

И, со всем этим багажом дерьма, я точно не могу бегать по лужайке и кричать: «Тут я живу полной жизнью! Общество — отстой, я хочу качаться и убивать монстров!»

Только, если уж быть честным: я реально хочу качаться и убивать монстров. И насыщенная приключениями жизнь в фэнтези-мире точно круче универа и работы в офисе. Тут даже годами магию не надо изучать, как и убиваться, обучаясь фехтованию. Система процесс оптимизировала.

Только вот, важнее любых приключений — мои близкие. И за них я не прощу.

Никогда.

Никого.

Может, моё желание вальнуть Систему — сродни крикам «я убью гравитацию!», а может — это реально возможно. Даже если сложно, даже если шанс — один на миллион.

Я всё ещё не нашёл отца и маму, даже Лену не нашёл, блин. У меня мало достоверных знаний об этом мире. И я про восстание моих родителей против богов тоже не знаю ни черта — кроме слов Орилеба, веры которому нет.

Во многих знаниях — многие печали. У меня был шанс на весёлый исекай с прокачкой, нагибом Вестника и Орилеба, и обязательным романом с одной смугленькой офигенной неформалкой — но реальность в своей непринуждённой манере всё обосрала.

Хотя, как раз знаний-то мне и не хватает. Найду Лену, соберу ещё информации — и осмыслю всё по новой.

Вале, впрочем, я ответил не об этом. Зачем ей сейчас я и мои загоны? Зачем моё охренительно важное мнение, если сейчас что-то гложет изнутри ЕЁ, а не меня?

— Там, на Земле, всё было настолько паршиво?

Я шагнул к девушке, прижал её к себе — и погладил по голове. Она всхлипнула:

— Ты ведь не знаешь меня. Не знаешь, какая я жалкая. Что делала — и почему у меня Метка Смерти.

— На то, что было раньше, мне плевать, — ответил я твёрдо. — Я знаю, что ты прикроешь в бою. Знаю, что ты доверяешь мне: доверяла, когда я валил сколопендру, когда мы валили из Утопии по рушащимся стенам — тоже доверяла. И когда летели нахрен с горы, и ты просто цеплялась за меня без всякой страховки. Когда я был еле живой от истощения, ты помогла завалить птеродактиля, а потом берегла меня, пока я был в отрубе. Ты офигенная, Валя. Ты безбашенная, надёжная, милая. Ты смеёшься над моими дурацкими шутками. И ты сексуальная до крышесноса. И соски и тебя очень нежные и чувствительные, и не только натира…

Валя заткнула меня поцелуем — и слава яйцам. Икара опять немного понесло, ага. Мои вдохновляющие речи слишком любят превращаться в ироничный поток сознания, и портить настрой.

Когда Валя отстранилась от меня с улыбкой, я рявкнул:

— Боец! Отставить соблазнение командного состава! На месте — кру-у-у-гом!

Девушка послушалась — лихо крутанулась на триста шестьдесят градусов и показала мне язык.

— На месте — полукру-у-у-гом! — поправился я мгновенно, и, едва Валя повернулась — звонко шлёпнул её по попе. Девушка аж взвизгнула от неожиданности. — Всё, погнали, Валь. Босс сам себя не завалит.