Онлайн книга «Сабатон. Системный приручитель 4»
|
Срань! — Язык вывали, Буран, — зашептал я ему на ухо. — Вывали язык, жопа ты шерстяная! Ничего лучше в голову не пришло. Собаки не потеют, у них весь теплообмен идёт через подушечки лап и язык. Только вот, вряд ли стандартные способы охлаждения сейчас сработают. Буран, как ни странно, услышал. Открыл глаз, скосившись на меня. Тихо-тихо заскулил и раскрыл пасть, вывалив язык. Совершенно, мать его, сухой — я сунул палец и убедился, что во рту у пса вообще нет слюны. Может, водой его облить? Или — я загоняюсь зря, и процесс таким и должен быть? Я уже собрался крикнуть Олегу подтащить ведро воды из ручья. Не успел. Буран завыл — пронзительно, хрипло. Звук отразился от стен домена, уходя всё выше и выше, ударил по ушам — и постепенно перешёл в визг. По телу пса прошла сильная судорога, на миг он замер, замолчав и повернув ко мне морду. Хаски обожают в том числе и за их мимику. Выразительные и яркие синие глаза, очерченные чёрным губы, подвижные брови, фирменная очаровательная «улыбка»… Буран смотрел на меня с болью, все выражение его морды кричало: «Хозяин, помоги!» А потом затрещали кости, и под белой шкурой будто что-то вспучилось. Рост был взрывным, скачкообразным. Раз — и увеличилась задняя лапа, вздулись мышцы бедра. Два — начало вытягиваться и расширяться туловище, резко и мощно раздалась грудь. Шкура с треском натягивалась и непрерывно нарастала, иногда опережая образование мышц и обвисая складками. Начали увеличиваться передние лапы, а вслед за ними — вторая задняя нога, казавшаяся на фоне раздувшейся туши крошечной и иссохшей. Буран уже не скулил, он рычал. И чем дальше — тем мощнее и басовитее. От силы его низкочастотного рёва у меня дрожали голосовые связки. Так бывает, когда сидишь рядом с работающим сабвуфером, выдающим выкрученные на максимум басы. Обращение перешло в финальную стадию. Размером Буран уже был чуть ли не с лошадь. Правда — только массивным телом. Ноги были короче, но зато — мощнее, шире в костях. Мне пришлось отскочить — он отчаянно бил лапами и запросто мог меня зацепить. Учитывая, что преображение коснулось и костей, это было реально опасно. Последними с жутким треском начали меняться голова и шея. Господи… Я ожидал чего-то такого, но всё же оказался не готов. Видеть, как моего пса корёжит, было невыносимо. Где-то в глубине сознания часть меня удивилась, как это всё возможно чисто физически. Такой стремительный рост живого тела просто невозможен, как ни посмотри. Впрочем, реального интереса эта мысль не вызвала. Система обеспечила — и ладно. Волновал меня только Буран. Тем более, что всё закончилось. Пёс замер, тяжело дыша и вывалив из огромной пасти язык. Мерно вздымалось огромное брюхо. Теперь я в нём, пожалуй, смогу целиком поместиться — правда, только в позе эмбриона. Внезапно наступившая тишина ударила по ушам, оглушила звоном. Я даже не сразу осознал, что слышу плач. После рёва Бурана он казался тихим-тихим. Впрочем, так оно и было. — Собачке больше не больно, тётя Лена? — всхлип. — Он… Он так кричал… — Всё хорошо, — отозвался я. Голос показался чужим. Я уселся рядом с Бураном, осторожно погладил между ушами огромную косматую голову. Уши сохранили подвижность и чутко ловили звуки, двигаясь туда-сюда, как локаторы. — Теперь всё хорошо… |