Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 63 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

— Погнали, Юль.

На ней была накидка Мэй, в руках — арбалет. Накинув капюшон, Юля широко улыбнулась:

— Хоть на край света, дядь Никит!

* * *

— Дядь Никит, пойдём отсюда, а? Ну пожалуйста!

— Без паники, — буркнул я. — Лучше по сторонам смотри.

— Я смотрю! У меня сейчас от усердия глаза на затылке вылезут, блин!

— Вот, молодец. Будешь идеальным дозорным.

— Вообще не смешно!

Мне, по правде сказать, тоже было не смешно.

Всё началось с того, что мы проходили мимо места, которое видели во второй день, когда шли к терминалу. После боя с ведьмой. Укромную полянку, которую сплошь затянула паутина.

Как и в прошлый раз, я лучше бы обошёл её издалека, если бы не громкий птичий ор, который мы услышали за несколько километров. Ор я узнал и заинтересовался, ускорившись и потащив Юлю и Умку ближе к паутине.

Если медвежонок чувствовал себя прекрасно, пусть и не отходил от меня ни на шаг, то Юля… Нет, на самом деле она держала себя в руках. Но — ныла, чтобы хоть как то сбросить напряжение. И призывала туда-сюда из биополя арбалет.

Да, я решил потратить на ребят монады — благо, запас у нас теперь приличный. Парни сделали личными копья, девушки — арбалеты.

Юлины нервняки я искренне понимаю, у меня у самого от одного взгляда на эту паутину по всему телу появляется фантомная щекотка, будто от крошечных паучьих лапок. От нас до сплошных белых тенет, увешанных каплями дождя, было всего метров пять. Что особенно стрёмно — там постоянно что-то тихонько шебуршало. А из заметных тут и там коконов паутины торчали то перья, то мелкие косточки, а то и вовсе высушенные части тушек.

На кустах и деревьях вокруг тоже виднелась паутина. Не было видно только пауков.

— Далась тебе эта птица, — буркнула Юля, надувшись.

— Это не просто птица, Юль, — отозвался я. — Это хвостовик.

— М-м-м?

— Мила вчера при них рассказывала, помнишь? Это те самые тварюшки, которые с ног до головы Ручейка обгадили.

Я их тоже видел — это те самые птахи, что с громким ором спасались из умирающего кошачьего осколка. Я думал, что полёт над огнём они не пережили — на выходе из портала десятки их тушек валялись.

И вот, надо же — один хвостовик жив. Или жива, не знаю уж. Вдруг это девочка?

— Ты ей отомстить решил, что ли? — проворчала Юля. — Спасти и обгадить, чтоб знала? Мсти один тогда, я в этом участвовать не буду. По крайней мере, пока они меня не обгадят. Тогда — подумаю.

Я не ответил, просто вздохнул.

Птица была рядом — попала в паутину, растянутую на развилке толстой ветки берёзы. Билась в сетях, безнадёжно запутавшись, и время от времени орала. Так громко, что в ушах звенеть начинало. Благо, делала она это всё реже и реже — выбилась из сил.

Строением тела она больше всего походила на ласточку. Да и размером тоже. Перья были блекло-серыми, с грязными зеленоватыми разводами. На спине темнее, на животе — почти белые. Хвост был непропорционально длинным — раза в два больше длины тела. И делился надвое, как фалды фрака.

Когда птица орала, у неё на шее вздувался пузырь. Как он правильно называется — чёрт его знает. Зоб, может быть?

Впрочем — пофиг.

Чтобы достать птичку, надо было всего лишь залезть на берёзу и проползти по ветке. Она толстая, мой вес выдержит даже вместе со снарягой. Смущало одно — где-то в густой кроне сидит паук, который сплёл паутину, способную удержать не муху или бабочку, а птицу.