Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 131 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Она вздохнула.

— И росло это дерево на костях. Кости вообще повсюду были. И, вот тогда я испугалась. Даже не того, что увидела, я испугалась… чувство. Как будто что-то большое тоже заметило меня. Бесконечное, страшное. Я не знаю, Никит… Я звучу, как сумасшедшая, да?

В этот раз не сразу ответил я.

Описанное Мариной чувство было знакомо и мне. Да что там, я запомнил на всю жизнь и жуткое, хтоническое дыхание бездны, и чёрный силуэт на синем фоне — и сводящую с ума воронку в груди.

Значит, Марина тоже столкнулась с богом.

— Ладно, давай в последний раз.

Мэй молча кивнула. Я сцепил пальцы замком, она в этот замок наступила. Оттолкнувшись второй ногой от земли, легко поймала баланс. Вес миниатюрной девушки я практически не ощутил, прокачка дала плоды.

— Раз. Два. Три.

Я резко распрямился и подкинул Мэй вверх. Она усилила бросок, оттолкнувшись ногой. Это был уже десятый тест её навыков, так что в этот раз мы не осторожничали. Начинали с высоты в два метра, постепенно повышая планку. Смотрелось диковато, но работало. Мэй, с поднятой до верха ловкостью и поглощённым балансом, превратилась в настоящую акробатку.

По красивой дуге девушка взлетела вверх метров на пять, ещё и выполнив в полёте пару нереальных кульбитов. Отточенной техники в них не было: она всё-таки биатлонистка, а не гимнаст. Зато, были невероятная ловкость, гибкость и естественная грация.

Приземлилась девушка не так, как я ей сказал.

До этого Мэй послушно перекатывалась через плечо после приземления, это лучший способ не расшибиться при падении с большой высоты. А пять метров — большая высота, мать её. Не каждый паркурщик на такой прыжок решится. Я в обычной жизни точно ни в жизнь не стал бы подвергать колени подобному испытанию. С моим весом прыжки с высоты вообще противопоказаны.

Мэй приземление самортизировала одним лишь сгибанием коленей, но не остановила движение и не перевела его в перекат. Она покатилась колесом, как первоклашка на перемене. Легко, естественно, будто только что не было стремительного падения с высоты крыши двухэтажного дома. Колесо незаметно перешло в последовательные сальто спиной вперёд.

А вот остановилась наша биатлонистка как настоящая олимпийская гимнастка: мягко приземлилась на обе ноги, выпрямилась и развела в стороны руки, будто ожидая оваций.

Ребята и вправду захлопали, Юля даже взвыла немного и громко прокричала:

— Красавица!

Мэй улыбнулась и порозовела.

А я — двинулся к ней, сохранив как минимум для начала суровое выражение лица.

— Мэй.

— Дядя Никита? — улыбка и румянец мгновенно исчезли с её лица, девушка напряглась.

— Я ведь тебе говорил про приземление. Ты знала, что делаешь?

Вопрос я специально поставил именно так.

Во-первых, банально привык доверять Мэй. И она, что важнее, этого доверия ни разу не обманывала. Вряд ли девушка устроила акробатический этюд ради того, чтобы просто впечатлить ребят.

А во-вторых, пережимать Мэй нельзя. Она безоговорочно признаёт моё старшинство и даже не пытается нащупать границы допустимого. Ей кнут нафиг не нужен, в отличие от Юли или Марины. Более того — кнут ей только во вред. Я не забыл, как она била поклоны, когда мы с ней её арбалет впервые тестили.

Алмаз твёрдый, да. Но хрупкий.

Мэй такая же.