Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 121 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Ребята засуетились: Лена полезла по кухонным полкам, выдавая в свободные руки наши запасы водки и спирта, кастрюльки, глубокие чашки… Учитывая тесноту — столпотворение вышло дикое. Даже Шенг с грядок вернулся, торопливо протиснувшись к умывальнику. Не хватало только двоих.

— А Мэй с Олегом где?

— Мы здесь! — отозвался Пятница, высунувшись из-за стеллажа в зоне хранения. — Меня… Меня Мэй медитациям учит.

Я хмыкнул.

В эзотерическую часть медитаций я не верю, но у них есть и физиологический аспект. Чего Мэй добивается, понятно: хочет Олегу с его приступами помочь. Опять же — вряд ли она его параллельно восточной философией нагружает.

Пожалуй — неплохая идея.

Другое дело, что Мэй нужна мне снаружи. Она со своим улучшенным зрением — лучший часовой.

— Потом продолжите. Помогайте пока остальным, — я заметил, что у Юли мой казан. — Юль, лук ещё возьми — и всё мне.

— Да, дядь Никит!

— И соль с перцем!

— Хорошо!

Я уже собрался нырнуть в портал — но тут ко мне подбежал Дима. Шерстка вывела малышню с кухни, чтобы не мешались под ногами.

— Дядь Никит, а нам можно на улицу?

— Можно, Дим. Только от взрослых не отходите, — я перевёл взгляд на кошколюдку. — Выводи их, когда все выйдут, хорошо?

Шёрстка согласно мотнула головой. Говорить со мной она всё ещё побаивалась.

— А с тобой можно? — Дима поймал меня за штанину и с надеждой заглянул в глаза. Как кот из «Шрека», блин. И даже не знает, что снаружи — лежит окровавленная и в клочья изорванная детская травма.

— Пойдём, — хмыкнув, я поднял его на руки. Мальчик в меня доверчиво вцепился.

Нечего сдувать с детей пылинки. Я с ранних лет помогал отцу свиней колоть, это часть обычного деревенского воспитания. У нас же вовсе системный постапокалипсис во все поля.

С Димой на руках я шагнул в портал.

— Ой! — огромный труп он заметил сразу, маленькие руки крепче обхватили мою шею. — Это олень, да?

Спросил он шёпотом — будто боялся, что громким голосом потревожит гиганта, он поднимется на ноги — и нападёт на нас. Хотя… Для мальчика, пережившего совсем недавно бойню с зомби, не самый глупый страх.

— Олень, — подтвердил я. — Такие маралами называются. Слышал?

Он серьёзно кивнул:

— Дед нас возил в… В ма-ра-ль-ню. Вот.

— В маральник, Дим.

— Угу.

И речь, скорее всего, про наш с Семёном маральник. Забавно, мы с Димой могли видеться раньше. Впрочем, я всё равно его не помню. Мне и фамилия Лидер ни о чём не сказала — Топольное маленькое, конечно, но всех и каждого я не знаю.

— Пойдём его разделывать? Я всё покажу. Только парней подождём.

Ответом мне стал новый осторожный кивок. Хорошее начало. Посмотрим ещё, как Анюта отреагирует.

Маленькие мийю, как и ожидалось, мёртвого марала не испугались. Галька на него только покосилась, маленькая Заря будто и не заметила. Зато, бойкий Шелест был в восторге и, скорее всего, полез бы к туше — но его не пустила Шёрстка. Зато, он заразил своим настроением притихшего Диму, окончательно сняв с него испуг.

А Анюта разревелась.

Не просто так Система сделала девочку приручителем — она, при всей своей забавной детской вредности, любила животных. Любила безусловной, наивной, бесконечной любовью. Без оглядки и логики — как может любить только ребёнок.

Мне кажется, потому Мурзик и стал её питомцем. Старый котяра повёрнут на культе Тёплой Матери, и в Анюте он увидел не девочку вовсе — а живой религиозный образ.