Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 54 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Для того, чтобы в готовом клее не было лишних примесей, которые сделают его хуже качеством, нужны только кости.

Вот Буран Умке не помогал: он сидел у ног Лены, на Марину просто бросил короткий взгляд — и отвернулся.

— А их погладить можно? — спросила девушка. Кажется, даже искренне. Любит животных — уже не так плохо. Жаль, от этого она не перестаёт быть проблемой. При этом, кажется, даже сама этого не осознавая.

Илья уже пускает на неё слюни, да и Олег поглядывает с интересом.

Девушки все как одна настроены негативно.

Её защита ставит нас под удар некромантовых зомби — нас-то им приказано не трогать.

Не говоря о том, что польза отряду от неё пока может быть минимальная.

Это не значит, что мы её сейчас же выбросим на мороз — чтоб выживала сама, как хочет. Мы, всё-таки, не звери какие. А вот надеть рабский ошейник или посадить в подполье, если проблем станет создавать слишком много, можно.

Пёс фыркнул, а Умка снова не обратил на нас внимания.

— Лучше не надо. Буран, ко мне! Идём двор проверять.

Тварей не было, так что вся группа высыпалась наружу. Задачи я всем дал, даже кошаков выгнал, чтобы не грели уши. Пусть пока тушки лис к коновязи стаскают и ждут меня.

— О чём ты хочешь поговорить, дядя Никита? — спросила Марина после того, как я закрыл дверь на засов. Сидя на кровати, она чуть наклонила голову набок и медленно облизнула губы.

Я шагнул к разбитому окну, долбанул кулаком по ставне, заставив девушку вздрогнуть.

— Юля, хватит уши греть!

— Я… Да я… Ой, всё!

Марина звонко рассмеялась, но я её не поддержал. Молча зацепил табуретку, уселся напротив девушки.

— Ты не сектантка, — сказал я утвердительно. — С этим Доброславом была ради его денег.

Девушка потупила глаза:

— Он тогда не был психом. Яркий харизматичный мужчина, уверенный, успешный. Как молодой девушке перед…

— Марин, — перебил я. — Мне тридцать семь лет. Я работал следователем. Я был командиром разведотряда в Африке. Допросы научили меня неплохо разбираться в людях. Можешь не играть и сказать всё прямо.

— А ты хотел бы допросить меня? — отозвалась она и изогнула спину, выпятив грудь. Под тонкой тканью футболки отчётливо проступили соски. Пожалуй, будь в комнате светлее, они бы ещё и просвечивали.

Я с каменным лицом положил руку на рукоять ножа — не системного, а моего охотничьего. Под моим взглядом девушка мгновенно побледнела, под глазами отчётливо проступили синяки.

Ледяным голосом я спросил:

— А ты уверена, что хочешь этого?

Она опустила глаза в пол и, шмыгнув носом, покачала головой.

— Я скажу тебе прямо. Красивые статусные куклы мне были неинтересны и до того, как мир рухнул в тартарары. Сейчас — тем более. Нам нужны воины, нужны работники. Не наложницы, которые могут только светить симпатичной мордашкой и томно вздыхать.

— Не только, — тихо отозвалась девушка и подняла на меня глаза. Синие-синие и совершенно бездонные. И на какой-то миг весь мир для меня превратился в эти глаза, всё сущее стало лишь её прожигающим насквозь призывным взглядом.

Я даже не понял, как она оказалась у меня на коленях. Без футболки, горячая и желанная. Меня просто выбросило обратно в реальность — и мы уже целовались, а я одной рукой прижимал её к себе, а другой сжимал грудь.

Она застонала — кажется, я сделал ей больно, и от этого больно стало мне.