Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 30 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

— Ладно, я всё поняла. И что ты не особо любишь благодарности выслушивать, тоже. Это из-за официоза по праздникам у тебя в деревне?

— Ага, на двадцать третье февраля стабильно приходят. На девятое мая на школьные линейки у памятника зовут. Приглашают на уроки о важном. У нас в крае есть Союз добровольцев имени Богдана Пилицина, его глава хороший дед, мировой. Веснер Евгений — не знаю, может слышала. Но он постоянно говорит, что ветераны должны активно участвовать в гражданской жизни, с детьми в школах общаться, по мероприятиям ходить. Разумом я с ним даже согласен, но по факту… По факту — хочу просто жить, а не торговать лицом и выслушивать банальности от людей, которым и на меня, и в целом на всех ветеранов плевать.

— И ты ходил куда-то?

— К детям ходил. Им, по крайней мере, реально интересно. И ещё не поздно объяснить, что в войне нет ничего хорошего, и романтизировать её не надо. Дети, после Генерала Вуду, вообще моя больная тема. Пусть я своими глазами прорыв и не видел — мне хватило последствий.

Лена вздрогнула.

— Прости, я зря эту тему подняла. Может… Хм, а скажи, почему твой позывной — Сабатон? Ты группу любишь? По рыцарям фанатеешь?

Я широко улыбнулся:

— Нет, я в ведро наступил.

Глаза у Лены по пять рублей округлились, сделав её похожей на анимешку.

— Что?

— Ещё в учебке было. Я бежал на построение, кто-то то ли из-за раздолбайства, то ли по приколу в проходе ведро поставил. Жестяное, на двадцать литров. Никто так и не признался, кстати. Вот я в это ведро наступил и застрял ботинком. Спасибо хоть, пустое было. Я так на построение и побежал. Грохотал, как дешёвый китайский терминатор.

— Не смог вытащить ногу, что ли?

— Да смог бы, конечно. Просто подумал, что смешно будет.

Несколько секунд Лена с офигеванием на меня смотрела, я — старательно делал морду кирпичом. Засмеялись мы одновременно.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно. Кто-то из ребят назвал меня Сабатоном — и приклеилось. Мне нравится. А мы с тобой, кстати, пришли.

— Ага. Как думаешь, потрогать её можно?

— Да чёрт его знает…

Я взглянул на системную стену — до неё было всего метров пять. Шестиугольники были здоровенные, диаметром как бы не в три моих роста каждый. Синее свечение при солнечном свете было едва заметным, пейзаж с другой стороны даже с такого расстояния едва-едва просматривался — силуэты деревьев и грив, и всё.

Буран и Умка, что всю дорогу носились вокруг нас, как два закадычных друга, и время от времени пытались бороться и игриво кусать друг друга, остановились на почтительном расстоянии.

Медвежонок уселся на задницу и, открыв широко рот, просто смотрел вверх, Буран же оглянулся на меня и вяло гавкнул. Ну, типа: хозяин, ты ведь это тоже видишь?

— Вижу, Буран, вижу.

Почему-то я ожидал, что стена будет гудеть, как трансформаторная будка, но нет. Она не производила ни звука, просто торчала чуждой глазу громадиной, подпирая небеса. И только облака проплывали насквозь, будто для них никакой преграды и не существовало.

Я указал на ближайшее облако пальцем:

— Реки, видимо, тоже никак не сдерживаются. Иначе бы Дурнуха давно пересохла бы и подтопляла осколок, из которого мужик с Частицей Мира пришёл.

— Или женщина, — заметила Лена.

— Или женщина. Мне, по правде сказать, всё равно. Кто бы это ни был, он угроза. Система о нём не просто так предупредила.