Книга Сабатон. Системный приручитель 2, страница 51 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

— Шенг, а ты что в тик-токе снимал?

— Видео про Россию и русских. Русские песни пел, они у нас в Китае очень хорошо заходят. Старые, советские.

И — он вдруг начал маршировать на месте. И, мать его, маршировать прям образцово, задирая кверху носок, как старательный кремлёвский курсант. А потом — затянул потрясающим тенором, пробирающим до мурашек:

— Кругом война, а этот маленький —

Над ним смеялись все врачи!

Куда такой годится маленький?

Ну разве только в трубачи!

Я аж вздрогнул. И даже едкая мысль о том, что Шенг сам такой же маленький, как герой песни, мгновенно потерялась. Парень пел великолепно, и маршевый мотив «Маленького трубача» в его исполнении вышел неожиданно трагичным и трогательным.

Я рос в деревне, в школу пошёл в 2006 году, в шесть лет. Не знаю, как дело обстояло в остальной стране, но в нашей глухой провинции мы на уроках музыки под баян пели вот такие старые советские песни: «Трубача», «Орлёнка»… Скорее всего — так же, как наши родители, а то и бабушки с дедушками.

Меня в детстве, помнится, эти тексты всегда пробирали до мурашек, а на моменте «и встал трубач в дыму и пламени» мои глаза и вовсе предательски влажнели.

Тогда я и предположить не мог, что моя жизнь тоже будет связана с войной…

Шенг ограничился одним куплетом и замер на месте. Никого его выступление не удивило, ребята явно знали, что он прекрасно поёт. Юля захлопала, к ней присоединились Сметана и Мэй — а потом и остальные. Кроме однорукого меня, конечно.

— Да уж, — выдохнул я. — Шикарно поёшь. В шоу-бизнес не думал удариться?

— В рабство к лейблу? — хмыкнул Шенг с улыбкой. — Я и с рекламы хорошо зарабатывал. Да и, с медийностью проблем не было.

Точно, Олег ведь сказал именно «популярный тик-токер», когда представлял мне его. Остаётся только один вопрос: какого фига парень делает в Барнауле? Ещё и вместе с сестрой-чемпионкой. В Москве ВУЗы гораздо престижнее.

— Мы пойдём?

— Да, давайте. Инструменты в сарае, бери всё, что нужно.

— Хорошо, дядя Никита.

Ко мне с улыбкой подошла Сметана. Хотя, чего я её постоянно этим дурацким прозвищем зову? Тем более, Юля рассказала, что она не любит, когда её Сметаной зовут.

В общем — ко мне подошла Лена.

— Впечатлён, да? Миншенг у нас ВУЗовский конкурс талантов выиграл, половина зала расплакалась.

Я хмыкнул:

— С какой песней?

— С этой же, с «Трубачом».

Я только кивнул. Рассказывать трогательные истории из детства не стал. Хотя, Лена мне вчера одну такую рассказала…

Ладно, к делу.

— Тебя я пока ничем серьёзным занимать не хочу, восстанавливайся. Сейчас надо тебе поднять до максимума ловкость, а потом можешь заниматься, чем хочешь. Ты же травки хотела собрать? Пройдись по территории, поищи, что тут интересного. Юль, к тебе зато у меня поручений много. Готова рукоделием заняться?

— Я как пионер — всегда готова.

— А мне что? — спросил Илья.

— Оттащи мутанта ближе к скале, труп мы выбрасывать не будем. Нам нужна защита, а выйдет ли что сделать со шкурой медведицы, я пока не знаю. Надо использовать всё, что есть.

— Стой, — Юля нахмурилась. — Ты про кости, что ли? Они же… Ну, блин… Человеческие…

Она с беспомощной какой-то растерянностью на меня уставилась. Будто не верила в то, что только что услышала.

— Живые важнее мёртвых, Юль. Пара мыслей, что можно сделать, у меня есть. Сегодня соберём кости других мутантов, оно всё как раз по пути к рюкзакам. Надо поднимать наши шансы на выживание. Любыми способами.