Книга Сабатон. Системный приручитель 1, страница 34 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

С сомнением посмотрел на куртку и, срезав рукав у локтя, надел обратно. У меня ещё есть худи и тёплая ветровка, но в камуфляже мне спокойнее. Можно сказать — профессиональная деформация.

Олег молча смотрел, как я по новой надеваю на себе разгрузку, патронташ, навешиваю на ремень чехлы и ножны.

Напоследок, я сменил носки, старательно протёр берц от крови и обулся.

Уделанный кровью носок завернул во второй, чистый, и сунул их в один из внешних карманов рюкзака: чтобы не лежали с остальными вещами. Потом выстираю — и послужат ещё.

Любой солдат знает ценность нормальных носков и трусов. Я до сих пор иногда с содроганием вспоминаю позиционные бои в Африке, когда неделями времени не было не то, чтобы помыться — даже переодеться.

Трусы изнашивались так, что от них целой оставалась только резинка, носки гнили прямо на ногах. Смердели мы все невероятно — хорошо хоть, сами этого толком не чувствовали.

С тех пор я невероятно ценю любой комфорт. И всеми силами налаживаю его вокруг себя.

— А у тебя пакет есть? — повернулся я к парню.

— Есть, но только в моём рюкзаке, — он кивнул в сторону сосны, на которой сидел. Зачем-то добавил, — Биоразлагаемые…

— Дай потом, я штаны заверну. Жаба душит выкидывать, сойдут на материал для починки, если что.

Олег рассеянно кивнул. Нашими потом и кровью — русских солдат, которых ещё лет десять назад ненавидели цивилизованные западные партнёры — уровень жизни в Африке сильно поднялся. Мой Пятница шутил про голодающих детей, но сейчас это больше болезненный стереотип, чем правда. Рая на земле не случилось, но лютого ада тоже больше нет.

И он, дитя спокойной эпохи, пока что вряд ли понимает мою бережливость. Ничего, я и его, и остальных студентов ещё научу и пакеты стирать, и заплатки пришивать, и носки штопать.

А там, глядишь, и до лебедей из покрышек дойдём.

Хотя… Нет, ему же лет девятнадцать-двадцать. Застал он и бедность, и войну, пусть и ребёнком. И даже насчёт русского отца появились вопросы, которые мне сразу в голову не пришли… Ладно, ещё узнаю, сейчас не до того.

А его офигевший взгляд тогда скорее уж связан с тем, как я завалил мутанта. Тут, положа руку на сердце — сам в шоке. Прошёл по грани.

К слову — невидимке тоже нужно имя. И очевидное «невидимка» не подходит, слишком длинное. «Крю-кач, пле-вун» — два слога. «Танк» — вообще один. Стелсер, инвизер… Нафиг, первый вариант — много согласных, во втором целых три слога. Фантом, призрак… Морок!

Вот, последнее подходит. Эта рябь в воздухе, которая его выдала — прям морок и есть. Коротко, просто, звучно. По дороге обязательно проведу Олегу ликбез по тварям, познакомлю его с моей авторской терминологией.

А теперь дилемма: сейчас безопаснее не разделяться, я с этим делом уже поспешил и чуть не сдох. Но — мне нужно вскрыть дохлому мороку грудину, а делиться знаниями о эссенциях и навыках я не собирался.

Бросил на Олега оценивающий взгляд. По крайней мере, он ломанулся меня спасать, а не снова полез на дерево. Нормальный адекватный парень, что ещё тут скажешь. По общению сразу было ясно, что без гнили, а теперь я лишь получил этому дополнительное подтверждение.

Можно воспитывать бойца.

Значит, и к ценной информации дам доступ. Поставлю, так сказать, на тёмную лошадку.

— Ладно, — я вынул нож и шагнул к трупу мутанта. — Давай проведём ликбез по анатомии этих тварей и их видам. И по прокачке, которую нам заготовила Система.