Книга Первый пользователь. Книга 16, страница 68 – Артем Сластин

Идея была гениальна в своей простоте: молекула-сигнал, попадая в организм, должна была сымитировать эффект сверхинтенсивной, идеально выстроенной силовой тренировки на микроуровне, но без фактического повреждения тканей. Клетки получали что-то вроде команд на сбор большего количества митохондрий для выработки большего количества энергии с упорядочением структуры миофибрилл, для более мощных сокращений и укрепления соединительной ткани для выдерживания новых нагрузок. И самое главное — закрепление этих состояний, чтобы клетка запомнила это новое, улучшенное состояние как свою новую норму.

Весь процесс был рассчитан на постепенное, растянутое во времени и почти незаметное для носителя изменение в течение суток. Как сверхинтенсивная, но совершенно безболезненная и безопасная тренировка, результат которой остаётся с человеком навсегда.

И наконец в дело вступил его навык, позволяющий синтезировать вещества, временами пропуская промежуточные стадии для ускорения процесса. В отличие от предыдущих попыток, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки и спустя время на ладони у Кевина лежал небольшой, матово-белый шарик.

— Ты уверен, что это всё работает? — Тихо спросил Сенин, стоящий рядом, который не мог упустить момента триумфа товарища. — В прошлый раз подопытную крысу раздуло в объеме в два раза, а потом она и вовсе лопнула, забрызгав меня кровью.

— Да. — Твёрдо ответил Кевин. — Статистически, вероятность летального исхода по моим расчетам составляет менее трёх сотых процента. Препарат, что я создал, имеет в своей основе легко повторимый в лабораторных условиях процесс. Своей силой я лишь ускоряю производство. Если моя теория верна, это сработает.

Но на всякий случай, первым подопытным стало не живое существо, а специально выращенный в биореакторе образец мышечной ткани человека.

Кевин поместил шарик в питательный раствор, имитирующий среду желудочно-кишечного тракта. Высокоточные устройства отслеживали силу сокращения, потребление аденозинтрифосфорной кислоты и другие, происходящие структурные изменения. Прошёл час. Два.

Медленно и неуклонно, данные с датчиков начали меняться. Показатели силы микроскопических сокращений выросли, потребление энергии на одно сокращение наоборот снизилось, указывая на возросший коэффициент полезного действия. Вытащенный материал, подвергнутый микроскопическому анализу, показывал увеличение плотности ткани. Никаких признаков отторжения, клеточной смерти или мутагенного эффекта.

Следующим подопытным уже стала крыса. После введения препарата и нескольких часов непрерывных наблюдений, окончательный итог доказывал, что это не была случайность: увеличилась мышечная масса, повысилась плотность и поперечное сечение мышечных волокон, выросла выносливость. Все показатели стабилизировались и не снижались после прекращения действия препарата. Анализ биопсии показал те же структурные улучшения, что и в модели с тканью.

Это был успех. Оглушительный, невероятный, ошеломляющий успех за который в досистемные времена он бы получил Нобелевскую премию. Правда сейчас это было неважно и душу больше грело то, что у него вышло задуманное. Он оправдал вложенные в него ресурсы, время и силы.

Правда потом выяснился неприятный факт, когда он начал тестировать препарат на других крысах с разными исходными физическими данными. Препарат давал стабильный, воспроизводимый прирост только у тех особей, чьи исходные физические кондиции были ниже определённого порога. У слабых, малоподвижных крыс — эффект был максимальным. У сильных, тренированных особей — эффект был минимален, на уровне статистической погрешности.