Книга Первый пользователь. Книга 14, страница 60 – Артем Сластин

— Попадания! Все три! — Прокричала Карина издалека, но видя, что я стою, лишь потирая плечо, снова подскакивать не стала, опасаясь, что Маша снова откроет стрельбу. — Макс? Как ты? Держишься?

— Живой. — Ответил я, слегка охрипшим от напряжения голосом. — Чувствую себя так, словно лягнула лошадь.

Маша уже была рядом, ее пальцы осторожно ощупали места попаданий.

— Нет проникновения. — Она подняла одну пулю, всматриваясь в ней. Металлический сердечник был деформирован в лепешку. — Кожа и подкожные ткани выдержали, сработали как амортизатор. Если бы не твоя регенерация, то синяки были бы знатные.

Я сделал несколько шагов, разминая плечо. Боль уже притуплялась, растворяясь в общем фоне ощущений, как синяк после удара, который болит только если на него нажать. Навык регенерации уже вовсю работал, восстанавливая микроразрывы и гематомы.

— Хочешь попробовать что-то посерьезнее? — Спросила Аня. — У нас тут снайперка есть с бронебойными патронами. Но это уже не игрушки.

Тут она была права. Сомневаюсь, что смогу сдержать её собственным телом. Две сотни в телосложении штука, конечно, классная, но по аналогии с другими характеристиками, это всего лишь аналог двадцати человек. А бронебойный вариант патрона предназначен для пробития бронежилетов пятого класса, легких бронетранспортеров и двигателей автомобилей на километровой дистанции. Тут, какая бы кожа крепкая ни была, против физики не попрёшь. Остроконечная пуля с карбид-вольфрамовым сердечником, на которой сосредотачивается вся чудовищная кинетическая энергия, закручиваемая по собственной оси нарезками ствола — буквально пробурит себе канал в туловище.

Сердце снова екнуло. Старые страхи, инстинкт самосохранения — они никуда не делись. Просто были подавлены, отодвинуты в дальний угол сознания знанием о своих возможностях.

— А знаешь, давай. — Произнес я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но только по руке, в предплечье.

Стоять под прицелом крупнокалиберной снайперской винтовки — ощущение жутковатое. Даже если знаешь, что пуля, тебя не убьет сразу. Даже если знаешь стрелка. Чувствовать себя мишенью, видеть, как длинный ствол направлен прямо на тебя — неприятно до дрожи в коленях. Особенно когда знаешь, что будет больно. Очень больно.

Я поднял левую руку, согнутую в локте, выставив её предплечьем вперед и инстинктивно напрягая все мышцы.

— Готов? — Спросила Маша, прильнув к прицелу.

— Готов. Стреляй.

Выстрел со снайперской винтовки крупного калибра — это не автоматная очередь. Это резкий, мощный, оглушительный хлопок, больше похожий на взрыв, от которого содрогается воздух. И как назло, замедление не сработало. Я просто не успел испугаться или сосредоточиться. Не увидел пулю. Только заметил яркую вспышку пламени и тут же почувствовал мгновенный, сокрушительный удар в предплечье. Будто по нему ударили кувалдой, которую разогнали до скорости поезда.

Руку отбросило назад с такой чудовищной силой, что меня развернуло, и я потерял равновесие, упав на спину. Боль была уже другой. Яркой, жгучей, пронизывающей до мозга костей. И резкой. Очень резкой.

Мне не первый раз было больно. Но в другие разы было иначе, потому что всё происходило в бою, в пылу схватки, когда в крови струится огромное количество адреналина, притупляющего чувства. Сейчас же, пусть я стоял и ждал этого удара, но всё же он был слишком внезапен.