Книга Мастер Рун. Книга 12, страница 2 – Артем Сластин, ПолуЁж

А вот лицо, причём неподвижное лицо, было пугающе спокойным. Ни одна мышца не дёрнулась, когда я зашёл внутрь и принялся осматриваться. И вот это меня по-настоящему зацепило. Зеркало намерений молчало, вообще. Я привык считывать людей, даже не задумываясь об этом, микродвижения, всегда выдавали людей и их эмоции, то же направление взгляда.

Всё это складывалось в картинку, которую я читал автоматически. А здесь же была просто пустота, как если бы я смотрел на камень и пытался понять, о чём он думает. Или она настолько сильна, что я просто не могу оценить её силу и, соответственно, понять эмоциональный фон? Или же здесь это связано с чем-то другим?

— Садись, — сказала она, указывая на небольшой, каменный же диванчик. — Зверь твой пусть отдыхает, ему здесь ничего не угрожает.

— Я бы не сказал, что он зверь, это мой друг, — ответил я ей и сел напротив, подушечку бы помягче, но и так сойдет.

— Да какая разница? Ты припираться, что ли, будешь? — сказала хозяйка. — Он-то точно ничего не будет, я уверена.

Я посмотрел на Бабая, который по-королевски улегся возле входа. Тот посмотрел на меня, и взгляд у него был такой беззаботный и ленивый, что мне ничего не оставалось, как только кивнуть ему и переключиться на хозяйку. Зараза ты, байшоу, лохматая.

— Если ты не против, покажешь мне камень? — снова сказала старуха, не обращая внимания на Бабая и смотря только на меня.

Я не стал спрашивать, что именно и какой камень мне нужно показать, это было и так понятно. Рука сама потянулась к груди, где под рубахой висел на шнурке Камень Бури. Я вытащил его, снял с шеи и положил на стол между нами. При этом я был абсолютно точно уверен, что никто меня не контролирует, не пытается залезть в моё сознание и воспользоваться моей слабостью. Нет, наоборот, я чувствовал здесь ровно то, что чувствовал до этого. Ни малейшего вмешательства в мой разум не было.

Старуха протянула руку и остановила её в сантиметре от камня. Она не прикоснулась, просто подержала ладонь рядом, а потом убрала.

— Настоящий, — сказала она. — Давно я такого не видела, очень давно.

Потом она пододвинула ко мне тарелку с пирожками.

— Ешь, разговор будет длинный, а ты голодный, и друга своего угости. Я вижу, что каналы гудят. Ты истратил много энергии и не восстановился до конца. Они помогут.

Странное слово немного резало слух, и я перевел взгляд на пирожки. Пирожки выглядели как пирожки, обычные, слегка подрумяненные, размером с ладонь. Бабаю так и вовсе, на один укус.

Я взял один из них и поднес его к носу и почувствовал знакомую ноту, да это был Горький Корень. Та самая лиана, которую мы нашли на руинах, которую Бабай жрал как деликатес. Та, что спасла Корневиков от смерти.

Вот только здесь что-то было иначе. Привычная резкость отсутствовала, вместо нее шла мягкая, почти сладковатая волна. Пирожок был просто наполнен этером, но он был настолько мягким, что я понял, что он не причинит мне вреда.

— Это ведь Горький Корень? — Спросил я на всякий случай.

— Ну конечно, только правильно приготовленный, — ответила старуха. — Твои Корневики жуют его сырым и запирают себе канал на всю жизнь. Такая глупость, передающаяся из поколения в поколение. А ведь при правильной обработке он не блокирует, а очищает. Полноценный контроль и последовательность взаимодействия с этером на каждом этапе. Рецепт, конечно, был утерян давно, когда погиб город, но я знаю, как его готовить.