Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 88 – Артем Сластин, ПолуЁж

— А вообще их давно не видели в нашей стороне. Лет, наверное, пятьдесят, не меньше, — ответил Рен.

На следующее утро я на всякий случай выставил дополнительные дозоры и, кроме того, вырезал из костей двадцать четыре колышка длиной в ладонь. На каждый нанес несколько простейших рунных связок, которые реагируют на вибрацию, и вбил по всему периметру лагеря и деревни. Связка, конечно, была примитивная, если почва начнет дрожать определенным образом, колышек подаст мне сигнал, по сути, одноразовая сигнализация. Зато она была надежная и не требующая подпитки. Рен наблюдал за тем, как я вбиваю последний колышек, молчала, а потом все-таки спросил.

— Ты думаешь, они могут прийти?

— Я думаю, лучше быть готовым и живым, чем быть неготовым и мертвым.

— Это такая мудрость, от толмача Белого Духа?

— Это любая мудрость, которая сделает мою жизнь дольше.

Следующую неделю, когда шла подготовка и тренировка полноценного отряда, слова про Червей как-то забылись. Я, убежденный в надежности своей сигнализации, особо не парился этим вопросом, и поэтому, когда Бабай неожиданно привлек меня своим ворчанием, подавая сигнал, я понял, что что-то пошло не так.

Плохо-земля-плохо-большой.

Три колышка на юго-восточный период три треснули одновременно. Я услышал даже отсюда сверху три щелчка, один за другим.

— Подъем!

Мой голос прорезал ночную тишину. Я вложил в него столько этера, сколько мог, чтобы звук дошел до каждой платформы, до каждого спящего.

— Все внимание! Оружие в руки! Строй на нижней поляне живо!

Лагерь ожил мгновенно. Охотники, привыкшие к ночным тревогам в джунглях, не тратили время на вопросы. Я слышал, как стучат ноги по мосткам, от собирающихся спешно людей. Рен выскочил первым, уже в доспехе, и когда только успел в него влезть? С копьем в одной руке и щитом в другой.

За ним мчался Дуб, следом потянулись уже остальные темные фигуры, спускающиеся по лестницам на нижний ярус.

Горбун появился на своей платформе без оружия, в одних штанах, посмотрел вниз, потом посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и он сказал одно слово, кивая мне с таким выражением лица, словно говорил, что настало наконец мне время ответить за всё моё бахвальство и наконец доказать свои слова делом.

— Червь.

— Эй, Горбун, скажи мне, червей убивали?

— Легенды говорят, что да, — ответил Горбун. — Но я такого не помню.

Земля уже по-настоящему дрогнула под ногами, как при землетрясении, так что я почувствовал это ступнями через все слои дерева. Бабай зарычал уже в голос, разворачиваясь в направлении врага.

А между корнями ближайших деревьев, там, где почва была влажной и мягкой, земля вздулась, поднялась горбом, как будто под ней проснулось что-то, что лежало там давно и терпеливо ждало повода.

Горб рос, ширился, и сквозь трещины в дёрне я увидел сегменты, покрытые каменными кусками. Они двигались ровно, без рывков, с механической точностью прямо к центру лагеря.

Я спрыгнул с платформы, приземлился на землю, перекатился и встал. Щуп был уже на максимальной чувствительности, и то, что он мне показал на ближайшем сегменте, заставило меня остановиться на полушаге. На шкуре червя были руны. Угловатые, чёткие, врезанные в каменную кору его панциря, с той же архитектурой, которую я видел у Каменного Служки. Те же петли обратной связи, тот же почерк.