Книга Мастер Рун. Книга 9, страница 87 – Артем Сластин, ПолуЁж

Я смотрел на его чертёж и чувствовал, как идея в голове перестраивается, словно рунная связка, в которую вставили недостающий элемент.

— Латно-кольчужная, — сказал я.

— У нас это зовётся «чешуйчатая рука», — поправил Тань Фу. — Делали для командиров пограничной стражи лет пятнадцать назад, только из обычной стали. Простая конструкция, надёжная. Если из синего льда — будет легче стальной раза в полтора и прочнее втрое.

Один из братьев Ма, тот, что повыше, не выдержал:

— Мастер Тань, а большой палец как?

— Большой палец отдельно. — Тань Фу нарисовал сбоку короткую загогулину. — Две чешуйки и кольчужное седло у основания. Он должен двигаться свободнее остальных, иначе кулак не сожмёшь до конца.

Вот это было важно. Я наклонился ближе.

— Мне нужно, чтобы кулак сжимался полностью. До упора, и совсем без зазора. И чтобы ладонь раскрывалась ровно, без перекоса. Это принципиально.

Тань Фу посмотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.

— Интересно, вы собираетесь рунный артефакт делать? — спросил он.

— Да.

— Понял, но в общем это хорошая конструкция, и я бы сделал для правой.

— Нет, нужна именно для левой.

— Понял, вопросов нет.

Я кивнул. Умный мужик. Двадцать лет в ремесле — это не хухры-мухры, даже уточнять не стал зачем заказчику нужны определённые вещи, пусть хоть колом на голове чешет, лишь бы платил.

— Тогда слушайте, — продолжил он, и теперь его голос стал жёстче, деловитее. — На пластинах тыльной стороны и чешуйках пальцев — гравируйте что хотите, площади хватит. Кольчужные перемычки трогать не советую, слишком мелко, да и при движении кольца смещаются друг относительно друга, ваши линии поплывут.

Всё же за руны мастер-кузнец совсем не шарил, ну да и ладно. Тот факт, что показал, как лучше меня устраивал полностью

— А ладонь?

— Ладонь, — он постучал по нижней части чертежа. — Тут я бы сделал иначе. Вместо сплошной кольчуги, вплету в центр ладони одну круглую пластину, вот здесь. — Он нарисовал кружок размером с крупную монету. — Заподлицо с плетением, вровень, чтобы не мешала хвату. Но у вас будет ровная площадка прямо в центре ладони. Пальцы пережимать не будет, они подвижная, смещается чуть при сжатии в кулак.

Я уставился на этот кружок. Потом на Тань Фу. Потом снова на кружок.

— Мастер Тань, — сказал я, — Можете начинать, меня всё устраивает.

— Не вопрос, — ответил он без тени улыбки. — Покажите руку.

Я протянул левую ладонь. Тань Фу взял её обеими руками, профессиональным жестом, как портной берёт ткань. Ощупал каждый палец, суставы, ширину ладони, обхват запястья. Достал из-за пояса мерную ленту и быстро снял десяток размеров, диктуя цифры младшему Ма, который записывал на обрывке бумаги.

— Где бруски? — спросил Тань Фу, закончив обмеры.

Я показал ему три бруска синего льда, лежавших на дальнем конце стола, каждый размером с ладонь и толщиной в два пальца. Сплав был красивый, тёмно-голубой, с серебристыми прожилками, холодный на ощупь даже через ткань. Когда свет из окна падал на поверхность, по ней бежали тусклые искры, словно в глубине металла были заморожены крошечные молнии.

Тань Фу взял один брусок, взвесил в руке, пощёлкал по нему ногтем, послушал звон. Потом кивнул.

— Хватит. Впритык, но хватит. Из трёх брусков выйдет перчатка и останется обрезков на два-три десятка колец.