Книга Мастер Рун. Книга 9, страница 53 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Понял. — Желание открыть тубус, пропало окончательно. — Хороших новостей мне сегодня не услышать да? Хреновый какой-то день.

Значит взломать я не смогу. Это было и обидно с одной стороны и в чем-то успокаивало. Мне совсем не хотелось управлять тем оружием. Даже есть такая мысль, что я, из-за собственной слабости и не смогу им управлять, не мой пока уровень. Даже если я придумаю и впишу имя, я теперь точно уверен, что будет проходить сверка имени на тубусе и сверка имени внутри тубуса, и малейшее несовпадение приведет к смерти открывающего.

Ладно, ладно я вам еще припомню. Желание спать пропало окончательно, и я нарисовал имя владельца тубуса на листе. Один раз, второй, и опомнился только когда разрисовал второй лист. Теперь это что-то напоминало мне не только имя, но и… Зараза!

Это же логично, что, если имя есть на тубусе и есть внутри тубуса. То имя должно быть и у того, кто открывает, чтобы идентификация прошла успешно. То есть сам рунмастер должен носить именно эту связку где-то в себе, с моментальным доступом.

А как это будет работать, я уже знаю. Я снова посмотрел на сопящего щенка. Лежит вон, один такой, имеющий схожую совместимость.

Тубусу много лет, очень много, как и значку, а если его создатель давно помер, может стоит и мне взять его имя. Чтобы, когда наступит момент, воспользоваться шансом?

Наступившее утро я, увлечённый исследованием собственных путей и возможных мест для татуировки просто не заметил, чем воспользовался мелкий поганец, который сожрал всё что было на тарелках, оставляя меня без еды. Поэтому с утра завтрак в постели мне обломался. А раздувшийся до неприличного размера и при этом икающий Бабай, был наказан щелчком по носу.

По связи прокатилась лёгкая волна обиды, большая часть которой правда была нивелирована тем, что он обожрался и великодушно меня прощал.

Следующие два дня я провёл как порядочный затворник, выходя из комнаты только за едой и горячей водой, причём второе было нужнее первого. Рисовать рунные контуры на собственном предплечье тушью, разведённой на холодной воде, оказалось удовольствием ниже среднего.

Идея с татуировкой не отпускала, и я честно потратил полтора дня на то, чтобы довести её до рабочего состояния. Задача даже выглядела сложно, взять одиннадцать символов чужого имени с тубуса, переложить их в контур, пригодный для нанесения на кожу. Сделать всё это так, чтобы этот контур не конфликтовал с моими собственными каналами при активации. Всех мелочей, которые нужно было учесть набралось на два десятка листов, разрисовок и мыслей.

Проблема была в совместимости. Имя, которое я так и не назвал в слух, вписанное в мою этерную сеть, это как чужой орган, пересаженный без подготовки. Тело может принять, а может отторгнуть, и если речь идёт о рунном контуре, связанном с пространственной складкой внутри тубуса, что могло быть чревато. А ведь еще ее нужно будет правильно набить. На себе любимом, между прочим.

К вечеру второго дня у меня на столе лежала готовая схема, проверенная трижды, с учётом геометрии моих каналов, плотности этера в предплечье и даже толщины кожи. Казалось бы, рабочий сценарий, только чуть расширенный, в пару сотен раз, по сравнению с мостами.

И я решил её пока не делать.

Не сейчас, во всяком случае. Причина была банальная и от этого обидная до зубовного скрежета. Я не был уверен, что имя на тубусе скопировано мной без ошибки. Девять символов из одиннадцати я читал уверенно. Третий и восьмой оставались на грани, там, где патина въелась в металл, линия руны могла быть и плавной дугой, и ломаным углом. Разница между этими двумя вариантами в пространственной геометрии могла быть смертельной.