Книга Мастер Рун. Книга 9, страница 28 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Негусто, — констатировал Инь Син, разглядывая содержимое корзины с выражением человека, которому предложили поужинать помоями.

— Они сами так живут, — сказал я тихо, чтобы мальчишка, мявшийся у двери, не услышал. — Это они ещё щедро поделились.

— Я не жалуюсь. Я констатирую. — Инь Син взял яйцо, повертел в руках. — Хотя бы свежие. Курицы есть, значит не всё потеряно. Хотя, знаешь, чего здесь точно нет?

— Чего?

— Молодых женщин. — Он сказал это таким тоном, что мне стало противно. — Я пока мы шли, посчитал. Видел стариков, видел детей, видел мужиков рабочего возраста. Женщин видел четырёх, и все в возрасте. Где остальные?

— Ушли, — сказал я. — Разъехались. Что им тут делать то.

— Логично. Печально, но логично. — Инь Син вздохнул с таким драматизмом, что я даже не сразу понял, шутит он или нет. — А я-то надеялся разбавить дорожную тоску свежими впечатлениями. Знаешь, после десяти лет в подвалах Канцелярии начинаешь ценить простые радости. Весенний ветер, пение птиц, симпатичную крестьянку с кувшином молока. Всё, что напоминает жизнь, а не только допросы и трупы.

— Ты невыносим.

— Я честен. Это разные вещи, хотя результат похожий, да.

После ужина мы разделились, я остался дома, прорабатывать варианты починки цепей, а Инь Син пошел гулять, как он сказал, разговаривать с людьми.

Шэн Бо ждал меня утром у колодца, и с ним был ещё один человек. Кто такой, было понятно сразу.

Фэн Чу. Шаман. Или тот, кого деревня называла шаманом. Невысокий мужчина лет пятидесяти, жилистый, с длинными руками и короткими растрёпанными волосами. Лицо обветренное, скуластое, с глубокими морщинами у рта, такие бывают у людей, которые много молчат и редко улыбаются. Глаза тёмные, тяжёлые, смотрел он на меня спокойно и не враждебно. Но и без малейшей радости.

— Мастер Тун Мин, — представил меня Шэн Бо. — Из Секты Серебряного Серпа. Мастер Фэн Чу, наш…

— Он уже понял, кто я, — оборвал Фэн Чу старосту. — Они прислали мальчишку вернуть жизнь нашим полям?

— Мастер Фэн Чу, — сказал я и поклонился, глубоко, как ученик мастеру.

Фэн Чу дёрнулся, будто его ткнули иглой. Такого он явно не ожидал. Но лицо выправил мгновенно, и я понял, что за этим спокойствием прячется не равнодушие, а многолетняя привычка не показывать боль. Двадцать с лишним лет он слышал, как земля умирает, и латал её чем мог. А теперь пришёл мальчишка с поклоном, и кланяется ему словно своему учителю.

— Я видел ваши цепи вчера, — сказал я. — Позвольте сказать честно?

— Ну давай, — процедил он. — Скажи.

— Вы держите четырнадцать полей рабочими столько лет одной интуицией и упрямством. Семь из четырнадцати цепей функционируют, с остальными всё плохо, но вы это и без меня знаете. Для человека без формального обучения это результат, который я не смогу повторить. Потому что у меня нет того, что есть у вас, стольких лет знания каждого камня лежащего в округе.

Фэн Чу молчал. Желвак на скуле дёрнулся, один раз, и снова лицо стало каменным.

— Секта приносит вам свои самые…

— Не надо, — перебил шаман. — Не надо мне ваших благожеланий. Секта столько лет не помнила, что мы существуем. Поздно благожелать.

— Фэн Чу, — начал Шэн Бо, но шаман только поднял ладонь, и староста замолчал. Видимо, между ними это работало давно.