Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 77 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Завтра к вечеру.

— Идёт. Оплата сразу.

— Только половина, — покачал я головой. — Я вас не знаю, вы меня тоже.

— Тебя сюда кто-то направил, значит всё ты знаешь. Оплата сразу или иди ищи дешевле.

Вот же злобная и ворчливая гадина. Впрочем вслух я ему это говорить не стал.

Я выложил на верстак восемьдесят серебряных, четыре стопки по двадцать монет. Деньги взял с собой с утра, всё равно нужно было покупать материалы. Мне кровь из носу хотелось сделать свой рюкзак и побыстрее. Кин Цин пересчитал, кивнул, сгрёб в ящик и вернулся к своему напильнику.

— Мастер Кин Цин, — сказал я уже на пороге. — А что это за металл такой синий?

Он покосился на кусок, который скрёб до моего прихода.

— Не твоего кошелька металл, парень. Приходи завтра после полудня.

Справедливо.

Общим итогом я потратил на рюкзак больше полутора сотен монет. Что было очень и очень много. Несмотря на то, что это были уже скопленные мной деньги, отрывал я их от себя с болью и пониманием, что ветродуи Чжан Вэя принесут мне пятьсот серебряных за партию, если я успею сделать двадцать штук до следующего каравана. А пространственный рюкзак… он окупит себя. Многократно.

На следующий день, ровно после полудня, я забрал у Кин Цина три полосы глубинной меди. Они были красивы и весьма качественно обработаны. Тёмно-красный металл с медовым отливом, идеально ровная поверхность, равномерная толщина по всей длине. Когда я взял первую полосу в руки, Камень Бурь тут же отозвался теплом. Не жаром, как при избытке этера, а приятным, мягким теплом. Глубинная медь уже была пропитана этером, и Камень это чувствовал.

— Хороший материал, — сказал я.

Кин Цин пожал плечами.

— Материал как материал. Главное не гни резко. Плавные изгибы, постепенный нагрев. Если попытаешься согнуть в холодном состоянии, то как пить дать лопнет.

Я кивнул, поблагодарил и ушёл, неся полосы завёрнутыми в ткань. В голове уже крутился план работы, разбитый по этапам. Мне нужно было четыре дня. Цао сказал отдыхать, но он же сам разрешил поделку. А рюкзак — это и есть поделка. Просто очень сложная.

Первый этап, самый простой — это доработка полос до колец.

Из трёх полос мне нужно было сделать три кольца разного диаметра. Деревянные круги нужных размеров уже были готовы,

Я разогрел первую полосу над жаровней, медленно, как советовал Кин Цин, следя за тем, как металл меняет цвет. Глубинная медь грелась иначе, чем обычная — она не краснела, а словно наливалась внутренним свечением, золотистым, тёплым. Когда полоса стала достаточно пластичной, я начал гнуть её вокруг деревянной болванки.

Процесс был медитативным. Плавный нажим, поворот, снова нажим. Металл поддавался неохотно, но без рывков, Кин Цин не соврал, глубинная медь требовала терпения. Через полчаса первое кольцо было готово. Стык я заклепал, и зашлифовал насколько это было возможно.

Когда три кольца лежали передо мной на столе, ровные, гладкие, поблёскивающие медовым отливом в свете фонаря, я позволил себе минуту удовлетворения. А потом начался настоящий труд.

Второй этап, завязанный на руны, был и самым сложным.

Два внешних кольца, горловина и дно, получили стандартную рунную обвязку. Укрепление, стабилизация формы, защита от влаги и механических повреждений. Ничего выдающегося, любой подмастерье средней руки мог бы нанести такие же. В этом и был смысл, внешние кольца должны выглядеть как добротная, но обыденная работа. Дорогой рюкзак мастеровой работы. Точка. Даже если их не будет видно под мягкой кожей, они должны соответствовать. Причем там половина рун просто не работала. Главное создать вид.