Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 62 – Артем Сластин, ПолуЁж

Если третий тест пройдёт, и только тогда, попробовать на Бабае.

Не умереть. Этот пункт я добавил последним, но по важности он, пожалуй, шёл первым.

На тренировке, между двадцатым и тридцатым кругом по двору храма, когда Цао сидел на ступеньках с чаем и делал вид, что не наблюдает, я позволил себе спросить.

— Мастер Цао, можно вопрос? Не по кузнечному делу.

— Можно.

— Вы когда-нибудь слышали о рунах, нанесённых на живую ткань? На кожу. Не о татуировках, а о рабочих рунных знаках?

Цао прихлёбывал чай и молчал достаточно долго, чтобы я успел пробежать ещё полкруга.

— Слышал, — сказал он наконец. — Давно. От жены. Она рассказывала, что в старых свитках встречались описания, они назывались — живые узоры. Не руны в нашем понимании, а целое направление, на стыке рунного мастерства и шаманства нелюдей.

— Ого. — я остановился на мгновение. — А где можно найти эти свитки? Или людей, знакомых с этими узорами?

— А нигде? Ногу выше. — он поднял бровь и отхлебнул чай. — Не моё дело. Зачем спрашиваешь?

— Любопытство.

— Любопытство, — повторил Цао, и я слышал в его голосе то, что всегда слышал, когда он мне не верил, но решал не давить. — Так вот, насчёт любопытства. Один мой знакомый, мастер Кэ Хуан, захотел одним ударом сломать колонну и десять лет тренировался наносить один удар, используя при этом этер. А потом исполнил своё пожелание и знаешь, что произошло?

— Нет, мастер.

— За разрушение колонны его оштрафовали на триста серебряных монет. Вот что. Желание и последствия твоего желания, могут быть несколько неожиданны. Так же, как и любопытство.

— Понял, — сказал я.

— Не понял, — ответил Цао. — Но услышал. Ладно, хватит болтать. Ещё двадцать кругов.

Мазь я приготовил вечером. Белая глина, кедровое масло, лунный корень, три капли крови из пальца. Смешал в каменной ступке, растирал пятнадцать минут, пока масса не стала гладкой и однородной. Готовый состав оказался бледно-розовым с серым оттенком, густой, чуть липкий, и пах шишкой.

Накрыл тряпкой, убрал в шкаф. Сутки в тёмном месте, как велел Аль Тарак.

Весь следующий день я работал. Доделал два ветродуя, продал три нагревателя и фонарь. Сяо торговался с какой-то тёткой за охлаждающий камень и выбил лишние два медяка сверху, сказав что-то про «ручную работу мастера Туна, каждая руна нанесена лично», и тётка, видимо, решила, что за «лично нанесённую» руну два медяка не жалко.

Вечером, заперев дверь начал приводить теорию в практику. Сел за стол. Разделся по пояс. Положил перед собой мазь, инструмент, увеличительное стекло и тряпку.

Я долго выбирал точку, прикидывая, где меньше всего подвижность кожи при сгибании руки, и остановился на середине предплечья, чуть ближе к запястью, где кожа лежала ровно и почти не натягивалась при движении кисти.

Нанёс тонкий слой мази на участок размером с ноготь большого пальца. Кожа стала прохладной, кольнуло и за полминуты мазь впиталась, оставив бледное, едва различимое пятно. Потрогал пальцем, кожа стала чуть плотнее и ощутимо другой. Фиксирующий слой.

Работал усом.

Рука не дрожала. Я рисовал руны тысячи раз, на всём, что можно и нельзя, и пальцы знали каждую линию якоря на уровне мышечной памяти. Но это была очень сложная вложенная конструкция, еще и ограниченная размерами.