Книга Мастер Рун. Книга 7, страница 117 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Ты чего стену щупаешь? — раздался голос Цзиня, подошедшего сзади.

— Ищу трещины. Потолок тут может быть нестабильным после обвала.

— А, понятно, — кивнул парень, явно не понимая, но приняв объяснение, потому что оно звучало достаточно технически, чтобы не задавать дополнительных вопросов.

Ши и Ма Цзунь вернулись через десять минут. Оба выглядели напряжёнными, но не испуганными, что уже было хорошим знаком.

— Спираль идёт метров на пятьдесят вниз, — доложил Ши, вытирая пот со лба. — Потом выравнивается и переходит в прямой коридор. Стены другие, ровнее, потолок выше. Рун на стенах много. Тварей не видели, не слышали, но воздух там… не знаю, капитан. Уличный, словно снаружи идёт и прохладнее чем здесь. Этера много, давит.

— Давит? — переспросил Шань.

— Давит, — повторил Ши и не стал пояснять, но по тому, как он потёр затылок, я понял, о чём он говорит, то же давление, которое я почувствовал раньше.

Шань молчал секунд десять, и все четырнадцать человек стояли и ждали, и тишина была такой, что я слышал, как у кого-то из носильщиков бурчит в животе.

— Пятый Этаж, — произнёс Ши наконец, не спрашивая, а констатируя.

— Вряд ли, — покачал головой Шань. — Слишком близко.

— По правилам мы должны отступить и доложить.

— Должны, — согласился Шань, и никто из охранников не возразил. — Разворачиваемся, носильщики первые, охранники замыкают. Тот же маршрут, обратно к базе. Я сейчас туда не полезу.

Мы вернулись на базу без приключений, если не считать того, что Цзинь умудрился подвернуть ногу на совершенно ровном полу, и последние полчаса Го Хуа тащил его рюкзак, бурча себе под нос что-то невразумительное, но явно нелестное в адрес деревенских новичков, которые не умеют ходить по камню.

Шань доложился Сунь Юю, коротко, по-деловому, сообщив об обрушении стены и обнаружении прохода, опустив подробности про разведку Ари и Ма Цзуня, просто сказал, что видели проход, вниз уходит, тварей нет, ближе не подходили. Координатор записал всё в свой журнал, кивнул и сообщил, что передаст информацию выше, а до получения указаний восточный сектор от зала и дальше закрыт, что, собственно, было единственным разумным решением, которое я от него слышал за весь день.

Следующие четыре дня прошли в том режиме, от которого начинаешь забывать, зачем вообще спускался на Этажи: монотонная, тупая, выматывающая работа. Шань водил нас по боковым ответвлениям восточного сектора, в те зоны, которые предыдущие группы уже пробежали по верхам и отметили, как частично обследованные, что на практике означало, что основные помещения выпотрошены, а всякие каморки, ниши, простенки и завалы никто не разбирал, потому что лень, и вот теперь эту лень разбирали мы.

Работа была грязная и неблагодарная. Мы ковырялись в завалах, вытаскивали обломки, перетаскивали мешки с каменной крошкой и камни, и почти ничего не находили ценного, мелочи. Находки были мелкие и невзрачные.

Горсть медных заклёпок в одной каморке, которые Тань определила как крепёж от какого-то древнего механизма и оценила в пять серебряных за всю горсть. Несколько фрагментов керамической посуды с полустёршимися рисунками, которые второй оценщик, сухой мужик по имени Фэн, упаковал с величайшей осторожностью. Хотя я, честно говоря, не понимал, какую ценность может представлять битый горшок с тремя мёртвыми рунами, но, может, я просто чего-то не знал.