Книга Мастер Рун. Книга 6, страница 71 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Так тебе жить там или работать? — спросил он с лёгким недоумением. — Для житья можно и дешевле комнатушку найти, гораздо дешевле. На нижнем ярусе полно таких, где за медяки пустят.

— Да я неожиданно подумал, что мне в принципе всё равно, где жить, — пробормотал я, почёсывая затылок и чувствуя, как неловкость подкрадывается снова, потому что объяснять свои мысли мастеру было странно, но я всё равно продолжил. — А тут гарантированно есть койка и сразу работа рядом, не надо мотаться до гостиницы через весь город, тратить время на дорогу. До гильдии недалеко

Цяо молчал несколько секунд, разглядывая меня, и я видел, как морщины на его лбу углубились, а потом он тяжело вздохнул и покачал головой, словно вспоминая что-то своё.

— Сколько тебе лет, парень? — спросил он неожиданно, и голос его стал мягче, почти отеческим.

— Семнадцать, — ответил я честно, не понимая, к чему он клонит.

Цяо хмыкнул, снова вздохнул и отвернулся к горну, глядя на угасающие угли, и я увидел, как его плечи слегка опустились, словно он устал.

— Семнадцать, — повторил он тихо, почти себе под нос. — Молодой ещё совсем.

Он помолчал, потом повернулся обратно ко мне, и в его глазах было что-то такое, что заставило меня почувствовать себя странно, словно он видел во мне кого-то другого, кого-то из своего прошлого.

— Знаешь, у меня был подмастерье, — сказал Цяо медленно, и голос его стал тише, задумчивее. — Хороший парень, лет восемнадцати. Работал здесь три года, жил в той самой комнате, что ты хочешь снять. Учился ковать, старался, не ленился. Я думал, что он останется, продолжит дело, может, когда-нибудь мастерскую свою откроет.

Он замолчал, и я видел, как его челюсть напряглась, словно он сдерживал что-то внутри.

— Но полгода назад он ушёл на Этажи, — продолжил Цяо, и слова его стали жёстче, словно он произносил их через силу. — Решил, что ковка — это слишком долго и скучно, что на Этажах можно быстрее заработать, стать сильнее, прославиться. Я его отговаривал, говорил, что не готов он ещё, что рано ему туда лезть, но не послушал. Упрямый был, как осёл. И через неделю его труп принесли обратно. Духовный зверь разорвал пополам.

Я замер, не зная, что сказать, потому что слова застряли в горле, и я понял, что Цяо рассказывает мне это не просто так, что он видит во мне того парня, и боится, что со мной будет то же самое.

— С тех пор я один, — сказал Цяо тихо, и его голос звучал устало, почти обречённо. — Живу на втором этаже мастерской, работаю, ем, сплю. Никого больше нет. Жена умерла давно, детей не было. Подмастерье был как сын для меня, но и его нет теперь.

Он помолчал, потом резко махнул рукой, словно отгоняя тяжёлые мысли.

— Живи, раз надо, — буркнул он, и голос его снова стал грубым, деловым. — Больше с тебя не возьму. Три серебряных за неделю, и всё. Уборная за стенкой, там же печь, если захочешь что-то подогреть, и умывальня. Воду сам носишь из колодца во дворе. И смотри мне, парень, не делай глупостей. Ты молодой, у тебя ещё вся жизнь впереди, не надо спешить умирать на Этажах ради наживы.

Он снова повернулся к горну, давая понять, что разговор окончен, и я кивнул, хотя он уже не смотрел на меня.

— Спасибо, мастер Цяо, — сказал я тихо, и развернулся, чтобы уйти в свою новую комнату.