Книга Мастер Рун. Книга 4, страница 102 – Артем Сластин, ПолуЁж

Тишина повисла тяжёлая, давящая. Никто не знал, что сказать. Я смотрел на лейтенанта и пытался понять, что чувствую. Злость? Да, была. Горе? Тоже. Но ещё было что-то другое. Понимание, может быть. Или просто усталость, которая не давала думать ясно.

— Серг был великим героем, — вдруг сказал Алекс, его голос прорвался сквозь тишину. — Он отдал жизнь за нас. За меня, за Корвина, за всех, кто здесь стоит. И я не позволю, чтобы его жертву забыли или обесценили. Он достоин памяти. Достоин того, чтобы его имя помнили. И имя Кэфа. Имя Рэнета.

Ещё один голос поддержал его. Потом ещё один. Медленно, один за другим, люди начинали соглашаться. Не все, но многие. Талир молча отвернулся, но больше не возражал.

Стейни кивнул, благодарно глядя на Алекса.

— Спасибо. Мы похороним погибших, как положено. Отдадим им последние почести. А потом вернёмся к Башне и доложим обо всём, что произошло. Пусть Совет решает, что делать дальше.

Он замолчал, оглядел всех собравшихся ещё раз.

— А сейчас идите, отдыхайте. Ночь мы проведем здесь. Завтра утром похороним погибших, позаботимся о доставке раненых и вернемся в Башню.

Мы разошлись молча, каждый погружённый в свои мысли. Я вернулся к тому месту, где оставил свою сумку, опустился на землю рядом с Алексом. Он сидел, упёршись спиной в седло, глядя в никуда. Суета походного отряда перебила мысли и горечь, меня отправили в дозор, выдали приличный топор, и даже замену для сломанного и утерянного арбалета, и когда я вернулся к нашей, сильно поредевшей группе, все уже давно спали вымотанные напрочь.

Утро выдалось серым и холодным. Я проснулся от того, что кто-то толкнул меня ногой в бок. Открыл глаза и увидел Леви, который уже стоял на ногах, проверял ремни на своём снаряжении.

— Подъём, — бросил он. — Нужно собирать тела. Пока проклятые не почуяли кровь.

Я поднялся, суставы хрустели, спина ломила так, будто меня всю ночь били палками. Алекс рядом тоже поднимался, потирая шею. Мы молча взяли свои сумки, проверили оружие. Никто не хотел говорить о том, что предстояло сделать.

Стейни собрал нас у края лагеря. Лицо у него было такое, словно он всю ночь не спал. Может, так и было.

— Бездна определенно нам благоволит, — начал он. — Если учесть, что ранена почти половина оставшегося отряда, но при этом передвигаться могут все, мы посчитали, лошадей из верхнего лагеря нам хватит для возвращения к башне. Выдвигаемся.

И он был прав, тяжелораненых и тех кто не смог идти, мы просто не смогли вытащить из разрушающегося зала, выжили только те кто смог быстро двигаться, и пусть это эгоистично, но бросить раненых товарищей там, под завалами.

Верхний лагерь встретил нас тишиной. Лошади стояли привязанными к камням, дёргали головами, нервничали. А вокруг лежали тела. Серг, Ренер, Кэф, которых мы оставили. Они лежали на спинах, руки раскинуты в стороны, на запястьях темнели глубокие порезы. Земля под ними почернела от крови.

Я подошёл к Сергу, опустился на колени рядом. Его лицо было бледным, почти серым, губы синие. Глаза закрыты. Он выглядел так, будто просто спал. Только не дышал.

— Зачем ты это сделал, дурак? — прошептал я, сжимая кулаки. — Зачем?

Алекс положил руку мне на плечо.

— Он хотел, чтобы мы выжили. Это всё, что имело для него значение.