Книга Стадия 1: Отрицание, страница 36 – Артем Сластин, Игорь Маревский

После чего развернулся и вышел. В этот раз, Мария не стала его догонять, пытаться отговорить, да и отговаривать то уже поздно было. Ник не знал, расскажет ли она всю правду охраннику, или доложит об этом в полицию. К слову, он перестал уже что – либо понимать, единственное, что было на уме парня, это как можно скорей добраться домой.

Путь превратился в целое путешествие, среди неонового наркотического безумия улиц Берлина. Бесконечная череда вывесок, смешивалась в дикий коктейль из изображений, ликов, и бессвязных слоганов. Запахи менялись с такой скоростью, будто ему казалось, что он двигался через бесконечный ряд целой палитры вкусов.

Он чувствовал каждый из них, что лупил по разуму, словно строительная кувалда. Яркий свет, от которого он пытался спрятаться, прикрывая взгляд ладонью, резко менялся на непроглядную тьму, пройти сквозь которую, ему помогали лишь инстинкты. В один из таких моментов, Ник ощутил накатывающий приступ клаустрофобии, переживая очень странный период своей жизни, который давно похоронил в сознании.

Короткими отрывками, перед взглядом, замелькали знакомые пейзажи. Ник подошел к двери, своего панельного дома, и зашел внутрь. Прохлада тёмного подъезда, встретила своим отрезвляющим прикосновением. Ник приложил ладонь ко лбу, и ощутил невыносимый жар, от которого резко затошнило.

Он согнулся, и избавился от содержимого своего желудка, в котором не находилось ничего, кроме желчного сока. Он вытер рот тыльной стороной ладони, и покачиваясь побрёл наверх. Ступеньки уже не давались настолько легко, как в стенах университета.

Ему пришлось облокотиться на стенку, и подниматься, стараясь не запутаться в собственных ногах. Открылось одна из дверей жилой квартиры, из которой вышла молодая девушка, или парень, или просто гражданин, с весьма заметным животом, и резким кисловатым запахом парфюма. Юноша чуть не провалился в чужую квартиру, но успел удержаться за дверной проем. Сильный толчок в грудь откинул его к стене коридора, Ник вновь скорчился, и попытался избавиться от остатков содержимого желудка, но ничего кроме рвотных позывов, так и не вырвалось с его глотки. Человек, что – то гневно прорычал, на что Ник выпятил средний палец. Юноша с трудом разогнулся и по стене пополз дальше. В спину прилетел кроссовок родное ругательство в виде слова: «Расски». Ник что – то неразборчиво промычал, и побрёл дальше.

Вскоре он сумел добраться до своего, последнего этажа, и при виде двери домовладелицы, на его лице растеклась довольная улыбка. В теле появились силы и он, словно мальчишка, вскочил, побежал к двери. Ник сорвал с плеча рюкзак, и достал контейнер, в котором рассыпчато пересыпались зерна пшеницы. Дверь оказалась слегка приоткрыто, и он заведомо постучав, зашел внутрь.

— Фрау Шнайдер! — Закричал он, но вместо звонких слов, из горла раздался суховатый хрип.

В весьма тёмной, но чистой прихожей, он заметил графин с искусственными цветами. Пожилая женщина любила ставить их в воду, мысленно притворяясь, что перед ней живые розы. Ник обронил контейнер на пол, и бросив цветы на пол, принялся пить.

Он сам не заметил, как в несколько огромных глотков, осушил содержимое литрового графина. Он вновь утёр губы, и подобрав контейнер закричал.

— Фрау Шнайдер! Я нашел! — В этот раз голос звучал полнотой человеческой радости.