Книга Стадия 1: Отрицание, страница 18 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Ах … — Вздохнула женщина, закрывая за собой дверь. — Ты так и не послушался моего совета.

— Какого из? — Усмехнувшись, решил уточнить тот.

— Пусто, как в твоем холодильнике. — Ответила она, протягивая парню тарелку, накрытую домотканой салфеткой. — Не вижу следов женской руки.

Ник не сразу заметил, что фрау Шнайдер пришла не с пустыми руками. Он свалил недостаток внимания, на незадавшийся с самого утра день. Пахло действительно вкусно, нет, намного больше чем вкусно. Ник, забывший пообедать, и к вечеру довольно заметно проголодавшись, выхватил тарелку, словно беглый узник.

Пахло выпечкой. Ник снял салфетку, и увидел перед собой классический сливочный пирог, с ярко жёлтой сердцевиной. Такого насыщенного цвета у выпечки, юноша никогда не видел. Сливочная корочка, казалось, переливаясь под светом лампы. Он не сдерживаясь, наклонился, и глубоко вдохнул опьяняющий запах.

— Фрау Шнайдер. — Слегка понизив голос, и с явным удивлением, вопросил Ник. — Это что такое?

Женщина улыбнулась, наблюдая за тем, как юноша, словно ребенок, возбужденно бегал глазами. — Да, это настоящее масло.

— Настоящее масло? — Повторил Ник. — Из настоящего молока, но … откуда? Как? Это же … у вас же могут возникнуть проблемы.

Фрау Шнайдер, села на маленький диванчик, и махнув рукой, безразлично бросила. — Я старая, думаешь, мне есть дело, что со мной смогут за это сделать?

Ник метнулся на кухню, и принялся греметь столовыми предметами. Пять лет назад, когда он впервые перебрался в Берлин, и смог позволить себе снять жильё, фрау Шнайдер, пожалуй, была единственной, кто тайно, даже от своей семьи, праздновала столетие великой даты. Ник тогда еще подумал, быть может, она, как и его родители, была иммигранткой с той стороны, однако пожилая женщина, оказалась коренной Берлинкой, в чёрт его знает каком поколении.

Ник выглянул на мгновение, и заметил, как она умиротворенно сидела на диванчике, поправляя, сползающий с плеч платок. Когда – то у неё была большая семья, но теперь пожилая немка, жила одна. Муж, по её словам, умер еще десять лет назад. Единственный сын, погиб на флоте, у берегов Австралии, всего за четыре дня, до того, как и этот континент, пал жертвой первой ядерной мировой войны.

Невестка, через некоторое время перестала общаться с ней, так как фрау Герда Шнайдер, до самого конца отказывалась вставать на чью – либо сторону. Внуки? А что внуки? Они, как и Ник, выросли уже в совершенно другое время, и в те редкие моменты общения через интернет, называли её прародитель номер два.

Ник вернулся и поставил на стол тарелку, с разрезанным на несколько кусочков пирогом. Он протянул женщине вилку, и нож, на что, та отмахнувшись, сказала.

— Ой, нет, нет. Ни в коем случае.

Ник отреагировал шуткой. — Вот вы, наконец и показали свою личину, фрау Шнайдер, хотите меня отравить? Знайте, я обычно ем такую дрянь, что мой желудок давно оброс металлическим корпусом. Не верите?

Женщина рассмеялась. — Судя по тому, какой ты худой, и содержимому твоего холодильника, охотно верю. Только вот не из прихоти я. Боюсь от свежего масла, тебе придётся везти меня сразу в больницу. Ты не особо радуйся то, хлеб по – прежнему из этих паразитов.

Ник схватил кусок пирога, и затолкал его целиком в рот, чуть не подавившись. Женщина рассмеялась.