Книга Сбой реальности. Книга 7, страница 43 – Михаил Юрьевич Попов

Перед глазами все еще стояло сонное марево и остатки видения, ударившие мне в голову воспоминаниями о увиденном мной сне. Бесконечный коридор, похожий на трюм слишком технологичного корабля, зеркала, и мое отражение, которое медленно, как старая потертая фотография на бумаге теряет свои черты.

Я сел, потирая онемевшие руки. По спине пробежала дрожь и колючая напасть, сигнализирующая о том, что спал я откровенно паршиво и весь затек. И в своем мутном состоянии я, вроде бы, проверял рюкзак, но сейчас это стоит сделать тщательнее. К нему я и потянулся. Прищурился от отзывавшейся тупой боли в переохлажденных мышцах.

Действовать будем рационально. Как механизм, Майкл, как робот, как андроид. Сначала — вода. Бурдюк был легок, подозрительно легок. Я отвинтил крышку, поднес ко рту и запрокинул голову. Три глотка. Три жалких, чуть теплых глотка задохнувшейся влаги. Больше ничего нет. Баста. Теперь еда.

Я вытряхнул на ладонь сверток, в котором лежало подсушенное мясо, любезно собранное мне Аннушкой. На темной, грязной коже ладоней остались лишь крошки да жирные пятна от сала и специй. Я, поборов брезгливость и опаску заражения, тщательно, до блеска, вылизал ладонь. Желудок отозвался на эту насмешку новым, болезненным спазмом.

У меня меньше суток. Сомневаюсь, что время на добычу пропитания у меня еще осталось. Цифра эта, с таймером, в сознании всплывала сама собой. Как сирена, сигнализирующая ракетную опасность. Внутренние часы, вбитые в подкорку Хауллом. Да и отдыхать мне больше не придется. Я мрачно улыбнулся собственным мыслям

«На том свете отдохну».

Я с силой тряхнул головой, заставляя остатки сна уйти. Ноги были ватными, тело безжалостно умоляло еще пять минут покоя, но поддаваться наваждению я не стал.

Выполз из расщелины, с трудом разгибаясь. Кивнул трупу рядом, напоследок. Совсем одичал уже, но что поделать. Кристаллический лес встретил меня все тем же мертвым, синим сиянием. Тишина была оглушительной. Я потянулся, заскрипев всеми суставами, и пошел вперед, туда, где по моим прикидкам, должен быть проход на четвертый уровень. Ведь иду-то я уже чертовски долго!

Так и шел, автоматически, уже привычно, ставя ноги в визуально более твердые участки, обходя хрупкие, шумные и острые места, способные повредить мне обувь. Ведь если случится последнее — одним лунам известно, как я продолжу свой путь. О, заговорил как местные, поминаю Луны всуе.

Рука не отпускала рукояти ножа. Просто… на всякий случай. Не из страха, а скорее из отчаянной попытки зацепиться за что-то реальное. За то, во что я верю и что меня еще не подводило. За холодную сталь клинка.

Чтобы не тронуться умом, я заставлял себя думать о практичных вещах. Несомненно, я попытаюсь успеть. Доберусь вниз, и отведенного мне времени должно хватить, если моя теория о том, что это бутылочное горлышко ко дну должно сужаться, верна. Но это снова что-то сюрреалистичное, а мне нужна мысль более приземленная.

Например, что я поем. Война-войной, а обед… мне по пути попадались кристаллы с дырками. Как листик, который ела тля. Но саму местную «тлю» я не встречал. Возможно, мне повезет? Вот и отличная, прагматичная мысль. Я пошел дальше, но теперь вглядывался в синеву в поисках хоть малейшего движения. Смакуя возможный кисловатый вкус тараканьих жоп.