Книга Сбой реальности. Книга 7, страница 24 – Михаил Юрьевич Попов

— Зараза! Паскуда! Тварь! — В сердцах выкрикнул я, соображая, что делать.

Желтые глаза-блюдца, полные бездушной ярости, смотрели на меня, как на еду. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг врезался в меня первее клюва. Инстинкт сработал как надо, выжженный на подкорке бесчисленными виртуальными, да и реальными, схватками. Мысль была столь проста и прозаична, что я сам себе удивился. Не сражаться, не атаковать. Бежать!

Мое тело рванулось вбок, к складке скалы, прежде чем пилотируемый мозгом мешок мяса по имени Майкл сумел принять осмысленное решение. Бежать не вышло — место, расцениваемое мной как укромное и безопасное, было всего в нескольких шагах. Едва не свалившись, я заскочил в узкую темную расщелину, вжавшись между двумя темными шершавыми камнями.

Коготь, острый, как кинжал, со свистом рассек воздух в сантиметре от моего лица, оставив на камне прямо перед глазами увесистую щербину и высек искру. Сердце колотилось уже где-то в горле, вышибая из легких весь воздух.

Промахнувшись, тварь оттолкнулась своими курьими лапами от горной породы и взвилась ввысь, вереща еще усерднее. Меня обдало волной ветра от взмаха ее кожистых крыльев. И пришла вонь. Тухлого мяса… Меня едва не вывернуло. Существо развернулось в воздухе для нового захода с пугающей, почти неестественной ловкостью. Эти мерзкие глаза снова нашли меня, загнанного в щель. Визг повторился. Теперь он был какой-то торжествующий, и тварь прекрасно знала, что я в ловушке. Похоже, я не первый такой умник.

Паники не было, напротив, меня захлестнуло желание во что бы то ни стало наказать это существо. Не за гибель тех троих, а за себя самого. Нехрен на меня крошить батон! Руки сами потянулись к рюкзаку. Кирка, нож, веревка, еда… все не то. Пальцы в темноте наткнулись на остроугольный обломок породы, валяющийся у ног. Не думая, я швырнул его со всей моей оставшейся силы, что была в человеческом бессистемном теле. Не в пикирующий на меня биологический истребитель, а рядом.

Камень с сухим, как о трухлявое дерево, стуком, ударился о сталактит, свисающий с кармана каверны у границы первого уровня. Звук был ничтожным по сравнению с ее ревом, но его хватило. На долю секунды ее хохлатая бошка вздернула клюв и обернулась на шорох. Этого мгновения мне хватило.

Точно не помню, как нож оказался в моей руке. Жаль, не Клык Райдзина, и не Ария, а простая, холодная, уютная тяжесть качественной рукояти в ладони. Просто кусок заточенной стали, подаренный бородатым чудаком с поверхности. Но сейчас это было моим единственным оружием.

Тварь, поняв своими куриными мозгами, что ее развели, с еще большей яростью ринулась в расщелину. Ее тело, длинное, змеиное и ребристое, с трудом умещалось одной лишь бошкой в этом узком пространстве. А мне нужна была лишь одна секунда, чтобы верно занять позицию.

Ударом это назвать сложно, я ведь даже не целился. Просто вжался в стену, так глубоко, как мог, и изо всех сил сжал рукоять, выставив лезвие перед собой. А ярость голодного чудовища сделала все за меня.

Раздался отвратительный, влажный звук — словно я проткнул толстый, протухший бифштекс. И одновременно — оглушительный, совершенно нечленораздельный вопль этой самой твари, от которого в моих жилах стыла кровь. Неровен час, а перепонки и правда пострадают, ведь звук был так близко.