Книга Сбой реальности. Книга 2, страница 41 – Михаил Юрьевич Попов

На ее лице появилось что-то новое, смесь гнева и… страха? Она крепко стиснула зубы, словно не могла поверить тому, что прочитала. Пальцы, сжимающие устройство, дрожали. Снег продолжал идти, хлопья мягко ложились на стекло, но в машине вдруг стало неуютно, как будто температура упала.

Юля швырнула коммуникатор обратно на приборную панель, но потом снова схватила его. Она что-то шепнула себе под нос, а затем резко выключила устройство. Лицо ее стало мрачным, глаза смотрели прямо перед собой, но уже не на дорогу — куда-то дальше, за пределы нашего пути.

— Все нормально? — спросил я осторожно, стараясь не задеть ее.

— Потом, — отрезала она. Голос был твердым, но дрожал от напряжения.

Больше я вопросов не задавал. Мы ехали молча, но теперь напряжение в воздухе было почти осязаемым. Илья в принципе, как будто, ничего не заметил.

Через пару часов езды дорога заметно усложнилась. Снегопад стал плотнее, а видимость ухудшилась. Автопилот, который до этого справлялся более-менее нормально, начал сбиваться. Пикап то и дело замедлялся, пытаясь скорректировать курс, а иногда просто дергал машину в сторону и отключался, выдавая ошибку.

Юля остановила машину и выключила автопилот. Она пыталась взять управление на себя, но снег и лед делали езду крайне сложной. После очередного заноса, решила оттормозиться на обочине.

— Все, не могу больше, — резко сказала она, открывая дверь. — Кто-нибудь, садитесь за руль. — прежде, чем выпрыгнуть в снег, прихватила с приборки свой комм.

Илья вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. В итоге, несколькими последовательными сигналами из кивков, указаний пальцами и мотаниями головой, мы пришли к договоренности.

— Ладно, я поведу, — сказал я, выбираясь наружу.

Холодный воздух ударил в лицо, когда я обошел машину и сел на водительское место. Юля пересела на мое пассажирское сиденье, обхватив руками колени, а Илья снова уставился в окно, думая о чем-то своем.

Хотя, меня и очень беспокоила резкая перемена настроения подруги, решил сейчас не лезть с расспросами. Сказала — потом, значит так тому и быть.

Дорога постепенно сузилась, и скоро перед нами появились очертания леса. Почти заросшая ветвями и кустарниками проселочная дорога между деревьями выглядела так, словно ее давно никто не использовал: тяжелые еловые лапы низко свисали, били по лобовому и крыше пикапа, а снег то и дело вылетал из-под колес тяжелыми, налипшими комьями.

Сверяясь с картой на приборке, я старался не пропустить важный ориентир — мост, состоящий из двух частей — железнодорожный и автомобильный переезды. Как в такую погоду их отличить и вообще увидеть — загадка.

К полудню мы прибыли. Казалось бы, какие-то сто пятьдесят километров, но остаток пути, когда я пересел за руль Дюранго, дались непросто. А особенно — поиск нужного съезда. Лес оказался на редкость густым и запутанным, норовил сбить с пути.

Я заглушил двигатель, и мы выбрались наружу. Воздух был холодным, хрустальным, а снег мягко скрипел под ногами. Пока я осматривал ворота, из-за сугроба слева донесся слабый звук — что-то вроде шороха.

— Слышали? — тихо спросил Илья, напрягаясь.

— Тише, — обратился я к группе, — Юль, побудь в машине.

Заиндевевшие ворота были заперты на навесной замок, перелезть тоже пока не представлялось возможным — больно уж они высоки.