Книга Долг человечества. Том 7, страница 30 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

С чертежами мы провозились около часа, высчитывая каждый метр, распределяя зоны, я задавал вопросы, вносил правки, но вскоре мы сошлись на компромиссе. Максимально рациональном, без излишеств, суровый каменный форт, способный укрыть до трехсот человек и выдержать серьезную осаду, если таковая случится.

Останется это только реализовать, но и тут мои инженеры все продумали — место выбрали, расчистили от лишнего. Похоже, пора продемонстрировать тем, кто меня не знает, на что я способен, и почему класс трансмутатора — лучший, и я не прогадал, выбрав его, как центральную ветвь своей эволюции.

— На, милый, — потянула меня за рукав Каролина Терентьевна, — съешь блинчик, на тебе лица нет.

— Спасибо вам большое, — улыбнулся я, — пахнет-то как!

— А то! — Просияла наша заведующая по кухне.

Появилась она как нельзя кстати. Я уже и так, и эдак выискивал возможность перестать тратить умственные и ментальные силы на то, чем мы занимались последний час, потому что кишки с обеда на узел завязываются, но никак не мог оторваться — негоже столь важный момент откладывать на банальный перекус.

— Ты поешь, — серьезно буркнул дед, — мне там Мише надо дать пару указаний из-за правок в проекте, и как будешь готов, можно приступить. Ну, — он козырнул Каролине, — по коням!

И Семен впрямь испарился, прихватив аккуратно свой блокнот с чертежами, ласково погладив кожаный корешок, словно там хранилась величайшая тайна, способная разрушить мир. Вполне вероятно, что для него эта вещь сейчас и правда чрезвычайно важна, как связь его личности с прошлым.

С чувством бесконечной благодарности к кудеснице и рукодельнице Каролине, я умял несколько блинчиков с мясом и луком, почти не разбирая вкуса, и лишь на третьем я в полной мере ощутил, насколько он был хорош. Невольно погрузился в воспоминания — заказывали с Ульяной иногда из кулинарии готовые блинчики, похожего формата, замороженные, но все же. Кинул на сковороду, брызнул чуть масла, разогрел, и вот тебе горячий перекус. Это было редко, в основном, когда действительно лень было выдумывать, чем отобедать или позавтракать, но сам факт того, что вкусив этой местной еды у меня всплыли столь теплые воспоминания удивителен.

Вскоре, восстановив силы и запоздало пообедав, я выскользнул за порог ратуши. На выходе, фактически сразу, наткнулся на Катю. Моя заместительница, широко раскрыв глаза от удивления, так как мы столкнулись нос к носу, а она стояла она аккурат на входе, тут же набрала в легкие побольше воздуха и, отступив на полшага от меня назад, командирским тоном скомандовала на всю улицу:

— А ну, брысь! Освободить площадку! Миша, все готово?

— Джана, гатовий! — Улыбнулся Микаэль и вскинул большой палец вверх.

— Твой выход, командир. — Уже мягче и лично мне сказала Катя.

— Не стоило делать из этого такую помпу. — Поджал я подбородок, смиренно принимая тот факт, что зрителей прибавится.

— Стоило, еще как. — Заверила меня она. — Пусть люди видят, кто ты такой, и на что способен.

Собственно, я и сам об этом думал, но мысли отринул, как нарциссические.

Люди засуетились. Мужики, таскавшие бревна под руководством Микаэля, побросали работу, прихватив лишнее с обширной площадки, и начали расходиться в стороны. Женщины, подростки, старики из второй волны инициации — все гурьбой высыпали на улицы, даже те, кто сидел в домиках. Вся эта пестрая, разношерстная толпа потянулась к границам плато, освобождая просторный пятачок земли, с вбитыми колышками и протянутой веревкой между ними квадратом, прямо передо мной.