Книга Долг человечества. Том 6, страница 45 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Краем глаза наблюдал за своими людьми. Настороженные, озирающиеся. Да, комфорт и безопасность развращают, и для некоторых из них такое путешествие может быть сложным и опасным именно по неопытности. Взять ту же Каролину Терентьевну. Ее рассказ, как она попала сюда, чем занималась — она всегда была рядом с кем-то. Ей не довелось проходить за день десятки километров незнамо куда, в поисках убежища и пищи.

Нет-нет, я ни в коем разе не умаляю конкретно ее тяжелой ноши и пережитых страданий, физичских и нравственных, ведь она, на минуточку, числилась рабыней. Но тот факт, что длительный переход в неизвестность для нее в новинку неоспорим. И таких тут немало, смею заметить.

Вот Эмиль и Агнесса. Опытные путешественники, с какой стороны не посмотри. В случае выполнения приказов Вячеслава неоднократно выходили малой группой, и остались при этом живы. Но сейчас двигались не в строю, забив на мои увещевания о правильной формации, и следовали собственным паттернам, выученным, как у собаки Павлова, отделились и ушли на несколько метров вперед. Базовый принцип, на котором строилось выживание их конкретной группы, насколько я понимаю, это обнаружить угрозу первому. Я не стал вмешиваться, тем более, что работу они делают полезную — изучают местность.

Я не беру на себя непосильную ношу всезнайки, потому что твердо знаю, что это не так. Некоторые вещи, которые я считаю верными, таковыми не являются, и всему виной, зараза, точка зрения. И мне и окружающим меня людям будет проще, когда мы усвоим лишь одну мысль — в наших рядах нет места абсолютизму и диктатуре, а профессионализм и опыт личности мы превалируем над такими, как я.

Борис и Катя, идущие рядом со мной, тоже были собраны, но в их движениях и взглядах отчетливо читались опыт и уверенность ветеранов. Да, эти ту самую собаку съели, и нет-нет просят добавки. Особенно Катя, хотя, думаю, они оба друг друга стоят.

Странно, но, несмотря на все произошедшее, я поймал себя на мысли, что наслаждаюсь этим походом. Много причин может быть, но главным образом я выделяю две. У меня, наконец, появилась четкая цель, и каждый мой шаг меня к ней осязаемо приближает, а вторая — я банально засиделся. Честно говоря, я был в шаге от того, чтобы сесть за бумаги и административную работу, полностью скинув с себя обязанности «на земле». Я этого не хотел, и никогда не любил, и даже имя сходную должность в безопасное, мирное время, едва ли был счастлив на своем месте. Или же меня просто травмировал этот полигон, изменил, метаморфировал.

Двигались мы без конкретной цели, просто стремились уйти как можно дальше от зоны вулканического поражения и ядовитого, опасного пепла. Осматривались, конечно, останавливались порой — и передохнуть, и изучить следы, и определиться с дальнейшим направлением, но в основном двигались, понимая, что оставаться на месте посреди густого реликтового леса не резон.

Кстати о лесе. С каждым часом он становился гуще, кроны, подсвеченные солнцем над головой, смыкались плотным изумрудным шатром, почти не пропуская внутрь солнечных лучей, отчего становилось зябко. Везедсущая влажность породила какое-то безумие флоры, и мало того, что трава в определенный момент была выше колен, так и кустарники, густые заросли, похожие на шиповник. Мы, такое ощущение, оказались в настоящих джунглях.