Книга Долг человечества. Том 5, страница 80 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Значит, вновь опираясь на слова соседа с юга, я тоже должен достичь пятнадцатого уровня. Там, по его словам, открывается нечто важное, а на связь к такому претенденту выходят наблюдатели и что-то говорят. Я хочу это проверить.

— Получается, наша Ренгу может проходить сквозь барьер? — Вбросил Егор еще одну интересную мысль.

— Вполне может быть, либо механизм какой-то другой, мы этого не узнаем, пока снова с ней не встретимся. — Ответил я на выдохе, понимая, насколько ограничен в информации.

— Она же может быть просто инопланетянкой, ну, вроде как вид, зародившийся в другой галактике, и сейчас тоже проходящая свое испытание, ведь может же? — Принялся парень гадать вслух.

— Я ничему не удивлюсь. — Отпрянул я от барьера, развернулся, подошел к провожатому ближе и хлопнул его по плечу. — Но больше мы ничего не узнаем. Передавай Ире спасибо за то, что заставила тебя потренироваться. Я получил много важной информации, а теперь погнали-ка к лифту, спать хочется так сильно, что я готов лечь прямо тут.

И это было чистой правдой. Челюсть последние полчаса я сворачивал безудержно, и даже помыслить не мог, что способен так широко разевать варежку. Право слово, еще чуть-чуть усерднее, и я себе ее сломаю. Ну, а фокус с лампочкой для меня сейчас вполне бы поддался.

Егор не возражал, напротив, он был очень даже готов отправляться назад как можно скорее, ведь его там, наверняка, ждут. Оказавшись в подземелье, мы прошли к темной площадке, где приземляется платформа лифта, зажгли масляные лампы.

— А как же мы поднимемся? Лифт же наверху. — Озадаченно поинтересовался юноша.

— Сейчас покажу. — Ухмыльнулся я. Технология!

Противовес из камня с выщербленной сердцевиной был наполнен водой до краев. Я слил часть, и когда баланс оказался нарушен, каменюка на веревках поехала наверх, а деревянная платформа стала опускаться сверху вниз. Но я немного ускорил этот момент — импульсом снизил вес отъезжающей «бочки», чтобы платформа оказалась тут… быстро. За несколько минут, короче. Грохот, наверное, будет серьезный, но чего не сделаешь ради любви. Не своей, нет, однако я чувствовал важность этого ускорения.

Через еще полтора часа мы снова оказались в лагере. Егор, козырнув мне и уточнив, нужен ли он мне еще, слинял, и только пятки сверкали, когда я сказал, что он теперь волен делать что угодно.

Я же, с грустью посмотрев на начинающийся четвертый час утра, прибрал свои часы с защелкой обратно в инвентарь, разделся до нательной мантии и улегся спать. Вот так, прозаично, и мудрости тут не будет.

Проснулся я наскоро, нервно и резко, как будто меня ударили электрошокером. Это было, разумеется, метафорой, но заряд бодрости я получил сразу же, как только вскочил и приложился лбом о низкий потолок моей ячейки. Растер заиндевевшие ладони, видать, вырубило меня так крепко, что я уснул на животе, подложив под себя руки, и за эти несколько часов они успели крепко так отсохнуть, размялся, и тут же пошел к лагерному очагу.

Часы показывали семь утра, и по обыкновению народ еще дрых. Украдкой глянул на ячейку Егора — спят, голубки, в обнимку. С той ночи, когда молодой лабал на гитаре хиты нашего времени, ребята друг от друга почти что не отлипают. Ну и слава богу. Я же, поставив греться кастрюльку кипятка на огонь, очень уж мне хотелось спокойно и в тишине выпить ягодного отвара, пошел проверять мою ректификационную колонну.