Книга Долг человечества. Том 5, страница 112 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Ладно уж, я займусь этим вопросом. — Усмехнулся я, вставая.

Разговор явно принимал слишком уж сентиментальный оборот, а у меня, признаться честно, не было ни малейшего желания здесь ночевать. Сейчас полдень, пятнадцать минут первого, если поторопимся, успеем попасть домой еще засветло. Варя, судя по всему, уже давно ждала отмашки возвращаться, это место ее угнетало. Да и меня, впрочем, тоже.

— Не забудь потом поделиться своей историей. — Нестеров тоже поднялся на ноги.

— Непременно. Мы обязательно проверим этот пик, как только разберемся с более насущными проблемами, а их, как ты понимаешь, более чем достаточно. — Кивнул я.

— Судя по виду, уходите? — Мне показалось, что старик даже слегка расстроился. — Я бы с удовольствием посидел с вами подольше. Нам нужно обсудить детали нашего союза, возможностей для развития и торговли, обмена опытом… у меня много мыслей о том, как наши фракции могут усилить друг друга.

— В другой раз, полковник, — мотнул я головой, — нам еще предстоит обратный путь, а я не горю желанием тащиться по лесу в потёмках. И еще, — я уже было намеревался попрощаться и уходить, как предложил идею, — в сундук можно складывать не только ресурсы, но еще и письма. Довольно удобный способ обмениваться информацией.

— Буду иметь это ввиду. — Вмиг посерьезнел Вячеслав. — Завтра у тебя будет первая партия ресурсов, начну подготовку немедля, но для начала надо бы на людях показаться, что я жив-здоров, хоть слухи и расходятся быстро, лучше предстать воочию.

— Полагаю, я для этого уже не нужен. — Хмыкнул я.

— Да, дальше мы сами. Безопасной дороги, — он удивительно крепко пожал мою руку, затем учтиво склонил голову перед Варей, — был рад знакомству, Варвара. И спасибо вам обоим, вы едва ли представляете, как много сделали в один момент.

— О, поверьте, мы представляем. — Ухмыльнулась чародейка, но сквозь фальшивый яд пробивалась весьма искренняя улыбка.

Мы распрощались с местным главой с полным ощущением исполненного долга. По крайней мере, конкретно у меня это чувство было именно таковым. Но долг перед кем? Человечеством или собственным моральным компасом? Надо будет разобраться с этим. А сейчас, покинув пропахший барак и выйдя на свежий, хоть и сырой воздух, увидели ожидающих нас у входа.

Агнесса, нервно теребящая край куртки, и Илья Муромец, забавное же у него имя, стоял, все такой же невозмутимый и монументальный. Подпирали спинами двухколесную рикшу, на которую я положил глаз еще в тот день, когда Вячеслава привезли на ней на нашу первую встречу.

В оглобли впрягся квадратный, хмурый мужичок, это Молчун, его я помню. Надо будет расспросить его, что случилось с языком у бедолаги, но чуйка подсказывала, что история мне не понравится. Рядом переминался с ноги на ногу кудрявый блондин, как из славянского фэнтези, Иван Филиппов, и почему-то виновато прятал глаза.

Но ожидающих меня было пятеро, это я могу сказать четко. В метре от группы, словно не при делах, прислонившись к частоколу, окружающему барак, стоял еще один парень. Долговязый, жилистый, с луком за спиной. Я присмотрелся и с трудом его узнал — Эмиль, один из тех, кто сопровождал Нестерова в тот памятный день на опушке. Вспомнил я его не сразу, так как он был единственным, не считая Молчуна, кто в тот день не произнес ни слова.