Книга Долг человечества. Том 4, страница 48 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

На рукоять я специально ничего не вязал — ни кожу, ни веревку. Предмет должен быть легким, хорошо лежать в руке и легко дезинфицируемым — это основа основ. Но прежде, чем передать новый сделанный мной предмет доктору, я решил его проверить.

Что ж, резал он идеально. Буквально не встречал сопротивления. Хорошая вещь, и надеюсь, нам в лагере не придется слишком уж часто им пользоваться. Но то, что он теперь есть — не могло не радовать.

С иглой было и проще и сложнее одновременно. Обсидиан отлично раскалывался на иголки, имея кристаллическую структуру. Ведь это, в сущности, и не обсидиан вовсе, а нечто другое, просто сильно похожее. Я для простоты объяснений и коммуникации в лагере назвал его именно так. Но если наш земной обсидиан — это, по сути, стекло, тут это было скорее минералом.

Так вот, саму иглу я сделал быстро. Трудно было с иголочным ушком — как я не пытался разложением проделать микроскопическое отверстие, игла раскалывалась по вертикали.

Пришлось зайти с другой стороны — изготовить иглу без ушка, упрочнить ее, а только после делать отверстие. Так получилось, и теперь единственное, что отличало мое изделие от ее земного аналога — черный, как смоль, цвет, а поднеся на свет — проявлялись темно-фиолетовые отливы.

Я украдкой взглянул на Женю — она заготавливала какие-то миски с субстанциями, понятными только ей. Возникла поспешная идея спросить для начала, что это такое, но я решил не делать этого. Показать сейчас, что я все еще не доверяю ей? При этом ввести в заблуждение — девушка выглядела искренней, и раскаивалась точно так же, честно принимая последствия.

Это я просто мягкий, и даже на очевидный саботаж никак не отреагировал. А как? Был бы тут психолог, я бы, может, и спросил — как же правильно поступить в моей ситуации, беря в расчет все то, что уже произошло.

После такого психологу понадобится психолог.

Вернувшись с двумя готовыми изделиями, Женя тотчас испытала скальпель, порезав кожаный лоскут, который я ей для теста и предоставил. Обрезки, оставшиеся после ушивания брони для Ренгу, которая ей так и не пригодилась.

— Я готова. Принеси, пожалуйста, яркий факел, а еще лучше чашу с горящими дровами, мне нужно много света. — Заговорила девушка, бросив в одну из плошек только что сделанные мной иглу, нить и скальпель.

— Огонь не понадобится. — Предложил я свою версию.

Над лазаретом появилось три равнонаправленных в одно место источника света, два из которых всегда светили на пациента, когда третий был закрыт спиной. При этом, эти светящиеся шары, а именно такими я их в своем воображении почему-то представил, висели немного выше нашего с Женей роста, дабы не создавать бликов перед глазами.

— Потрясающе, отлично вижу. Ладно, готов? — Спросила она у меня, и я с готовностью кивнул, стараясь быть полезным и не мешаться одновременно.

Ренгу лежала неподвижно на обсидиановой плите, укрытая шкурами. Мордашка ее осунулась, четыре глаза были закрыты, а на человеческих участках тела кожа была нездорово бледной. Первым делом Женя открыла ей клюв и с маленькой плошки что-то влила ей прямо в горло, проговорив при этом.

— Нечто похожее на анестезию, только механизм отличается. — Зачем-то стала вслух проговаривать свои действия девушка-медик. — Притупляет посылаемые в мозг сигналы боли, кратковременно и не слишком сильно, но это лучше, чем ничего.