Книга Долг человечества. Том 3, страница 85 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Экзекуция закончена. Не думаю, что мои теперешние физически страдания хоть сколько-то соотносились с тем, что испытала под пытками Катя и Женя, которую морили голодом. Какого хрена вообще! Нет, я понимаю эксплуататорские настроения Барона, понимаю его политику через силу, хотя, безусловно, не одобряю, но не понимаю вот этого. В чем бедняга провинилась, что ее засунули в полуподвал под борделем? Для чего? Ради какой цели?

Почему люди очень часто, в условиях апокалипсиса отбрасывают всё людское? Почему над ними превалирует звериное?

Я очень, очень-очень хочу задать все эти вопросы. И если с Антоном не вышло, он сдох быстрее, то я искренне верил и утешал самого себя, что в следующий раз сдержусь. Не пущу в ход оружие, а просто сломаю руки и ноги. И лишь тогда начну спрашивать.

Тем временем, ситуация за порогом не торопилась успокаиваться. Сейчас мне нужно немного переждать, проверить, продолжает ли сочиться кровь из раны, или самодельная вата помогла. Еще мне бы хотелось, чтобы кто-то проник сюда, к Жене, и обнаружил только пустую комнату. Сходу ведь трудно сказать, что она стала на сорок сантиметров более узкой?

С другой стороны, если мою иллюзию разрушат, нас застанут врасплох. Не с той мыслью, что я не готов взять оружие и продолжать сражаться, а именно из-за нашего стесненного положения. Впрочем, наличие еще и Катиной маскировки, хотя ее длительности осталось около восьми минут, я сбился немного со счету, когда слезы лились из глаз, могло бы нам помочь.

— Надо выбираться из этого ада. — Слабым, едва слышным голосом сказала Катя.

— Да. Сколько времени у твоей маскировки осталось? — Согласился я.

— Четыре минуты. — Прикрыла девушка свои полупрозрачные для меня глаза.

— Черт. Мало. Переждем, обновим, и тогда на выход? — Предложил я.

— Антон… — Всхлипнула Женя.

Я сжался, словно взведенная пружина. Нужно сказать сейчас. Придется, иначе девушка никуда не пойдет. Всегда остается опция вытащить ее силой из этого бардака, но я не хочу к ней прибегать.

Одним резким рывком я завел правую руку сзади, за шею Жени, и ладонью сильно зажал девушке рот. Прости, подруга, это будет больно, во всех смыслах.

— Антон мертв. Он умер у меня на глазах. Его тело под обломками. — Сказал я ей на ухо, резанув тем самым по самому больному.

Я не зря зажал ей рот. Шок, неверие и непонимание охватили целительницу, она испуганно и широко раскрыла глаза, из которых продолжали литься ручьем слезы, стала брыкаться и искать способа выбраться из моего захвата, но я был банально сильнее. Я так сильно сдавил ей челюсть, что она даже мычать не могла. Но, когда я понял, что могу сломать ей что-нибудь и немного ослабил хватку, она не преминула возможностью и изо всех сил укусила меня, пробив кожу резцами.

— Спокойно. — Стерпел я и продолжил говорить. — Ты ничего не исправишь. Спаси свою жизнь, мы поможем тебе выбраться.

Зубы она разжала, и обмякла, еще пуще расслабилась, чем было до нашего прихода. Тогда хотя бы какая-то иллюзия собранности присутствовала, а теперь блеск в ее глазах окончательно угас. Бедная Женя…

— Марк. — Шикнула на меня Катя, и вот по ее лицу, наливающемуся румянцем, я могу сказать, что зелье ей пошло впрок.

— Знаю. — Кивнул я, услышав суету за стенами.

Стены этого хлипкого домишки были сделаны как попало. Наполовину из камня, просто сложенные друг на друга блоки, наполовину из веток. Бревнами это не назвать, но и палками тоже. Нечто среднее. И вот как раз между последних имелись прорехи, сквозь которые я пусть и не слишком результативно, но мог наблюдать происходящее снаружи. Жаль, что весь мой обзор ограничивался только зоной застенья, там, где в нескольких метрах от входа — отвесная стена форта.