Книга Долг человечества. Том 2, страница 41 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Не скажу, что встретили меня прохладно, но и какой-то особенной любви я тоже не испытал. Впрочем, и не надеялся. Тем не менее, мое появление вызвало бурную реакцию, которую трудно уместить в рамки классификаций.

— Живой, зараза! — Рукоплескал Дима.

— Какого хрена, Марк? Что происходит? — Злился Антон.

— Не любят они тебя. — Философски протянула Варя. — За мной вы сразу побежали на поиски, а тебя хватились совсем не сразу.

— Оставьте нравоучения, что за новости? Откуда толпа? — Вышел я к центру лагеря.

— Кхм, — прокашлялся Дима, — ты реально не хочешь обсудить свой внезапный уход на всю ночь?

— Ты мне мамка? — Глянул я на Диму. — Сказал оставить нравоучения. Или вы без меня посрать не можете?

— Марк, не накаляй, тут и так все на взводе. — Попытался успокоить меня Антон.

— Мне в какой раз повторить? Конструктив будет сегодня или нет? Если кого-то не устраивает, выход из лагеря есть в любую сторону. — Рявкнул я.

Повисла тишина. Девчонки в принципе были тихими сегодня, а эти двое слишком вольготно себя чувствуют.

— Ну, и? Что я говорил? — Горделиво заявил Леонид, стоявший в сторонке от основного костяка этого лагеря.

— Что ты говорил? — Я обернулся на него всем корпусом.

— Что ты себя не контролируешь, убегаешь от ответственности, и не сможешь никого тут защитить от той армии! — Заявил он, а я получил словно удар поддых.

Я только-только успокоился и перестал считать выживание в одиночку хорошей идеей, а решил вернуться к цивилизованному восстановлению человечества из пепла и руин. А сейчас этот хлыщ зарядил мне такое, что хоть стой — хоть падай. Более того, и Дима, и Антон закивали одобрительно этим словам.

Женя вжалась в руку Антона, старалась его оттянуть назад, Борис мрачным изваянием сидел у костра, игнорируя наше собрание, Варя лениво потягивалась, и лишь Катя зачем-то схватила меня за запястье.

Я вырвался.

— А ты — сможешь? — Ответил я, добавив столько яда в голос, сколько вообще был способен.

— Не слушайте его, ребята, — окликнул он присутствующих, повел взглядом, развел руками, — Марк нестабильный элемент, он вынес на голосование жизнь человека! Его самого нужно к столбу привязать, он опасен! Вы поглядите на него, весь в крови, в грязи, где ты был? Кого убил? Не сдержался, не выдержал ответственности — уйди с дороги, я покажу этим людям правильный путь!

А я стоял и совершенно не понимал, что же он несет. Это что — диверсия? Что за тупая и прямолинейная попытка расшатать ситуацию, а главное, для чего?

— Кать, будь любезна, привяжи этого обмылка к столбу, пока я ему голову не открутил. Все остальные, — я поднял взгляд прямо, — вечером жду на совете. Для тех, кто откажется принимать участие, это будет последний день в этом лагере.

Никто не смог сказать ничего против. Слишком красноречив сейчас мой вид. Проигнорировав послышавшиеся шепотки, я прошел сквозь столпотворение к своему шатру.

Мне удалось выдохнуть и отпустить ситуацию лишь внутри, едва я опустил шторку. Какой-то кризис опять, который они снова развели на ровном месте. И вот как мне поступить? Нет, правда, сейчас у меня этот вопрос стоит самым острым образом.

Эта внутренняя грызня не заканчивается, что мне теперь делать с этим? Семь, мать его, идиотов. Более того — Леонид. Я не знаю, как, но ему удалось скормить свои тухлые идеи двум взрослым мужикам. А женщины, скорее, просто напуганы. Не удивлюсь, если это какой-то скрытый навык или профессия, с помощью которой он это провернул.