Книга Долг человечества. Том 1, страница 104 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Итак, что у нас тут? Преющий и вздувшийся труп, от которого смердело так сильно, что в глаза навернулись слезы. Двигаться он не будет, ну или по крайней мере ходить, потому что ног у него не было. На первый взгляд кажется, что это либо подросток, либо молодая девушка. Сказать точнее сложно, потому что лицевая часть долгое время соприкасалась с землей и изрядно подгнила.

— Это девочка. Боже… — Прошипела Женя.

— С чего ты решила? — Удивленно спросил ее муж.

— Ногти… гляньте, аккуратные такие, длинные. — Всхлипнула она.

И действительно, я обратил внимание на выступающую из куста руку. Несмотря на естественный процесс гниения, ногтевые пластины сохранились хорошо, и как сказала Женя, рука у погибшей была ухоженной. Но меня встревожил другой вопрос: а что, собственно, этот труп тут делает, кроме разложения?

Пора собрать факты воедино. Несколько дней от начала испытания. А перед нами абсолютно точно наш человек, никак не сканируемый, одетый в стартовую экипировку лучницы, но ни колчана, ни лука при ней не было. Я отличил именно эту спецификацию по ремню на плече — такой был только у Антона.

Выходит так, что тело лежит здесь уже давно. Но это совершенно не бьется с тем, что времени мы в испытании провели всего-ничего. Тогда другой вопрос, который засвербил какой-то особенной назойливостью — я припоминаю, что стоило нашему испытанию начаться, система однозначно сообщила, что испытуемых ровно тысяча. Тогда я был так ошарашен, что даже не обратил на этот момент внимания.

Как это подстроили? Сомневаюсь, что присутствующие здесь люди — это последняя тысяча выживших из восьми миллиардов. Их должно быть больше. Есть параллельные испытания? Есть какой-то временной сдвиг? Что-то вроде стазиса, длительного летаргического сна, в ожидании своего часа? Или мы просто находимся в симуляции? В принципе, это имеет право на существование. Технология перемещения в этот мир человечеству явно неизвестна, так что мы могли быть в неком безвременье. И вопрос который бился испуганной мыслью в стенки черепа. Что, если Ульяна, даже если и выжила — была в другой партии?

— Что нам делать, Марк? — В ночи лицо Димы выглядело искаженным и пугающим.

— Пока ничего, надо понять, как мы ее пропустили во время дневной вылазки за травами. — Покачал я головой.

— Мы., — протянул Боря неуверенно. — по другому контуру ходили, ближе к лагерю.

— А запах? — Спросил я, обернувшись через плечо, все еще нависнув над трупом.

— Тут повсюду воняет, могли и не обратить внимания. — Вместо здоровяка ответил лучник. — У нас уже второй день полный лагерь трупов. Плюс сожгли сколько и вонь перебило.

Я поделился с людьми своими размышлениями по поводу увиденного. Для Димы, например, мои умозаключения стали неожиданными, и как сам он признался, так глубоко он в суть происходящего не вглядывался. Катя разделила со мной точку зрения, что тысяча — маловато для воссоздания в космических реалиях человеческой расы. Это просто неразумно. Да и есть же теория бутылочного горлышка, гласящая, что для восстановления популяции необходимо как минимум десять тысяч человек, чтобы избежать генетической деградации.

Антон с Женей попытались противопоставить тезису Кати идею о том, что люди тоже пошли на ресурсы, как и наши неорганические земные материалы, но обсуждение быстро убежало в другое русло. Борис отмолчался, а я подумал еще кое о чем.