Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 101 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Ощущение было такое, будто меня пронзило холодным клинком и именно в этот момент завибрировал браслет Кодекса. Я резко развернулся, услышав за спиной хриплый, прокуренный голос и разом схватился за рукоять меча.

— Живой?

Голос принадлежал старику с морщинистым, залитым кровью и пылью лицом, который старался удержаться на единственной ноге. Вторую ему оторвало и он перетянул её куском ткани, но было видно, что это ему мало чем помогло. Кровь хоть и не хлестала из артерии, но выливалась толчками. А попутно кругом царил настоящий ад. Дым и огонь заполняли всю улицу, а горячий воздух обжигал лёгкие так, что кашель вырывался сухим и обжигающим.

— Живой, — сипло прохрипел я, дым драл горло.

— Тогда спасайся, юноша! — Пробубнил старик и свалился на заваленную трупами дорогу, — спасайся, пока можешь.

Я попытался ему помочь, схватить прежде, чем он упадёт, но было уже поздно. Старик умер ещё до того, как произнёс последнее слово и его изношенное жизнью тело попросту не выдержало. Оказавшись на ногах у меня закружилась голова, и пускай перед глазами всё ещё расплывалось, незнакомец был прав. Это мой шанс! Я побежал…

Дома, в которых ещё вчера кипела жизнь, превратились в груды обгоревших брёвен и камней. Из некоторых всё ещё выбегали охваченные огнём люди, заживо превращаясь в ходячие факелы. От криков и воплей умирающих, у меня заболела голова, но останавливаться ни в коем случае нельзя.

Сотни людей лежали на мостовой, придавленные обломками, обгоревшие или попросту разорванные на куски. Так сразу не скажешь, что уничтожения дело рук всего лишь трёх человек, так как с первого взгляда могло показаться, что здесь произошла настоящая война. Я на мгновение позволил себе осмотреться, о чём сразу пожалел.

Женщина с вывернутой шеей, каким-то образом всё ещё живая, сидела посреди улицы и сжимала в руке детскую туфельку. Рядом с ней лежала половина туловища городского стражника, чьи внутренности вытекали наружу в виде окровавленных червей. Будто этого было мало, недалеко от них мычал совсем юный паренёк, пытавшийся без ног доползти до колодца, оставляя после себя кровавый след. Его лицо, словно раскрашенное белым мелом, скривилось в гримасе боли, а безумные от боли глаза, моргали в такт его движениям.

Стоит ли говорить, что это было только началом.

Я побежал дальше, не в силах помочь кому-либо из этих бедолаг, стараясь выбирать не охваченные огнём улицы.

Это сила мастера Шу? Чэн в основном пользовался ледяными техниками, мастер Ши плевать на них хотел и давил голой силой и остаётся лишь один вариант. Мой несостоявшийся похититель, всё-таки схлестнувшийся с преследователями. Хорошо бы, если бы они друг друга поубивали, но чую, что такого подарка они мне не сделают.

Пройдя через квартал, который недавно был торговым рядом, я наткнулся на уничтоженные лавки и пришлось пробираться по грудам битого кирпича. В лёгкие проникал смрад горелого дерева, палёной плоти и клубы, бесконечное клубы дыма и пыли. Я старался прикрывать рот и нос ладонью, но потом психанул, отрезал собственный рукав, и обильно смочив его водой из полуразбитого кувшина, найденного по пути, повязал на лицо.

Под ногами хрустели осколки, включая стекло, керамику и даже обгорелые человеческие кости. Я старался не смотреть вниз, но иногда всё равно приходилось и тогда натыкался на оторванные по локоть руки, чью-то кисть или череп, расколотый пополам.