Книга Бескрайний архипелаг. Книга II, страница 93 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Я встал справа от Ганса, презрительно оглядывая всех тех, кто ещё секунду назад одобрительно подкрякивал в ожидании пьянки. Мои пальцы непроизвольно коснулись рукояти пистолета. Не собирался стрелять, но… чёрт возьми, как же хотелось вбить немного уважения в эти пустые головы.

Луи осмотрел нас пронзающим взглядом. Таким неприятным, что кожа стала гусиной. Хрен знает как, но эти глаза сейчас вызывали во мне что-то похожее на страх. Видать, не любит наш лидер, когда ему говорят слово поперёк. Столько лет в спецуре, а такой взгляд видел только у контрразведчиков перед допросом с пристрастием.

Он медленно кивнул и сделал какой-то едва заметный магический пасс рукой, замаскированный под жестикуляцию. Многие бы пропустили эту мелочь, но мои глаза и высокое восприятие помогли распознать манипуляции. Кожа на загривке встала дыбом, когда почувствовал магическую вибрацию в воздухе.

— Безусловно, мой друг, ваша правда неоспорима, — едва слышно проговорил Луи, но через мгновение его голос раскатился, словно грохот артиллерии. — Моё сердце изранено не меньше вашего!

Он с силой дёрнул камзол обеими руками, и пуговицы соскочили, раскатившись по палубе с мелодичным звоном. Театральщина, мать её… но работает. Я видел, как менялись лица товарищей.

— Ганс, мы все скорбим, но скажите — к чему приведёт этот траур? — каждое слово Луи било, как выстрел снайпера. — Загляните вперёд! Видите ли вы там путь? Нет? И я не вижу. Но знаю одно: стоит нам поддаться отчаянию — и моря нас не пощадят!

Подсознательно одновременно восхищался и ненавидел его за умение обращаться словами. Челюсти стиснулись так сильно, что послышался скрип. Но даже я, с моим стальным сопротивлением к душевной чуши, начал поддаваться внушениям.

Слова лидера находили отклик в сердцах присутствующих. Ганс и Такеши, твердолобые как бронетранспортеры, виновато опустили головы. В них, да и во мне тоже, происходила нешуточная внутренняя борьба.

Давид подкатил бочонок. Глухой стук дерева по палубе отдавался в висках. Он скользнул взглядом по соратникам.

Луи сломил наши воли последней фразой:

— Клянусь, друзья мои, едва мы обретём пристанище, память о павших будет возвеличена, как того требует честь, — его голос стал мягким, как пуховая подушка. — А пока же умоляю вас — не позвольте унынию овладеть сердцами! Восстановите силы, ибо впереди новые рубежи, и встречать их нам следует во всеоружии.

Почувствовал, что злость уходит из меня, как воздух из пробитого колеса. Капитан знал, на какие кнопки жать. И самое поганое — я понимал это, но всё равно велся.

— Грусть не убежит, ещё и догонит, — хмыкнул Янис, доставая кружку из рюкзака. Его глаза были красными — то ли от вулканического пепла, то ли от сдерживаемых слёз. — Давай, Давид, налей по-человечески.

Он уже держал руку у откупоренного бочонка, и ром побежал, как по накатанной. Запах спирта ударил в ноздри, пробудив воспоминания об армейских попойках после тяжёлых операций.

Выжившие активировали три комплекта провизии «Изобилие», и палуба покрылась добротной снедью. Мясо, хлеб, фрукты — всё это смотрелось дико на фоне нашего положения. Тошнило от мысли, что мы пируем спустя пару часов после гибели боевых братьев.

Я тоже поднёс кружку. Пришлось подождать, пока рассосётся очередь. Когда получил свою порцию — залпом осушил. Знакомый огонь прокатился по горлу и взорвался в желудке.