Книга Бескрайний архипелаг. Книга II, страница 114 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Неизбежное произошло с ужасающей предсказуемостью — борт фрегата не выдержал методичной бомбардировки. Деревянная конструкция взорвалась фонтаном щепок, обнажив смертельную рану ниже ватерлинии. Судно накренилось, начиная последний путь — на дно морское. Казалось, что крики торговцев, понявших свою обречённость, было слышно даже здесь.

Наша шхуна уже находилась на далёком расстоянии от бойни. В последние мгновения успел заметить, как пиратский корабль, подобно стервятнику, устремился прямым курсом к обездвиженному галеону.

Сценарий дальнейшего развернулся в моём воображении с ужасающей ясностью: несколько смертоносных залпов картечью, превращающих палубу в кровавое месиво, выкашивающих защитников как траву… А затем — абордаж.

Стало вдруг не по себе. Рано или поздно нам тоже предстоит встреча с подобными мерзавцами.

Однако я сделал выводы: чтобы враг не разобрал на запчасти, прежде всего стоит позаботиться о скорости и манёвренности корабля. К тому же, имея шустрое судно, можно попросту дать дёру, если не хватает сил на противостояние. Дальнобойные орудия — на втором месте по важности. Ну а запас прочности корпуса — в конце приоритетного списка.

Никогда бы не подумал, что стану свидетелем настоящей морской битвы. Раньше такое видел разве что на экране телевизора. То были красивые постановки с героической музыкой на фоне. Но реальность ударила по чувствам как кувалда. Хлопки корабельных пушек отдавались не столько в ушах, сколько в самом нутре. Они пробуждали во мне что-то необычное, дикое. Чувство, которого я не боялся, но испытывал необъяснимую, почти постыдную страсть. Я что, ненормальный? Откуда эти странные ощущения, которые так тяжело описать? Будто хочется ворваться в бой прямо сейчас. Или оказаться на галеоне, схлестнуться в массовой драке с пиратами.

Дрожащими от напряжения руками я цеплялся за канаты, спускаясь к друзьям, которые ждали внизу подробностей. Оказавшись на палубе, ощутил странное перевозбуждение после увиденного и принялся подробно описывать битву, щедро приправляя рассказ сочными деталями и эмоциями. Воспроизводил каждый маневр, каждый выстрел, изображал выражения лиц пиратов и торговцев. Глаза слушателей расширялись, кто-то невольно прикрывал рот рукой — от ужаса или восхищения.

— И тогда залп разорвал палубу в щепки! Люди взлетали в воздух, как игрушки! В одного даже прямо на лету угодило ядро.

Мои руки рисовали в воздухе траектории полёта несчастных моряков.

Все слушали, затаив дыхание, впитывая каждое слово, кроме бедолаги Раджеша. Он стоял в стороне, шмыгая разбитым носом и болезненно кривя опухшие губы. Под глазом расплылся впечатляющий синяк. С одной стороны, мне было жаль парня. С другой — сам виноват. Никто не любит, когда его называют «салагой» или, того хуже, «каракатицей».

Мой красочный рассказ прервал Луи.

— Обязан признать: наблюдение за обстановкой вокруг остаётся нашим неоспоримым приоритетом. Любезнейший мистер Капур, окажите честь — прошу вас вновь взобраться на мачту.

Раджеш, услышав это, мгновенно напрягся. Он уткнул кулаки в бока и вздёрнул подбородок вверх, выражая молчаливое, но явное несогласие.

— Пиковый, пшёл на мачту, сказ-а-ал, — прорычал Янис, делая шаг вперёд.

Глаза арестанта наливались кровью после похмелья. Зрачки были сужены и выдавали жутко скверное настроение. Голос его, низкий и хриплый, оказывал на Раджеша эффект удава на кролика. Актёр застыл на месте. Я видел, как его кадык дернулся при судорожном глотке, а кожа начала бледнеть.