Книга Сквозь тени 90-x. Банды и магия, страница 90 – Эльнар Зайнетдинов

— Добро пожаловать на собеседование, Факел-два, — торжественно произнес ректор.

— Здравия желаю, уважаемая комиссия, — четко ответил я по-армейски.

Мужчины одобрительно переглянулись. Лупоглазый и морщинистый, как чернослив, профессор, ведун школы растений восьмого круга, взял инициативу разговора на себя:

— Впечатляющий послужной список. Один ордер чрезвычайно высокой сложности, шестнадцать высокой и тридцать три средней. Таких рекомендаций от главы ГВВ не припомню на старости своих лет. Потенциал… — профессор замешкался и глянул на ректора.

— Достижения десятого круга! — с огоньком в голосе, уверенно сказал Гэндальф.

Профессор продолжил:

— Вы метите в элиту? Похвально, однако вынужден вас огорчить. Ваш отец — бывший заключенный, убийца, к тому же замечен в связях с радикальными ведунами. Мы очень довольны продуктивностью, эм-м-м, Борзого, но устав есть устав. Добро пожаловать в ряды внутренников, Факел-два.

Вот уж не ожидал, что комиссия будет столь педантичной.

И когда это Борзый успел с радикалами пересечься?

Не понравилась мне маска омерзения на лице лупоглазого профессора, когда тот говорил о моем отце. Занимательно. Именно для такого поворота событий я приготовил пару увесистых фактов в виде двух личных записок. Эти козыри однозначно стоило разыграть, несмотря на результат. Пора позаботиться о величии страны!

— Разрешите возразить, товарищ ректор!

Комиссия вновь переглянулась. Профессор-говорун сморщил свое лицо до небывалой степени и стал похож на мошонку мумии.

— Да как ты сме... — хотел было сказать лупоглазый, но его перебил ректор.

— Разрешаю.

— Имею основание считать, что пригожусь внешней разведке. На других ролях себя не вижу! — я молча вручил ректору первую записку.

Болтливый профессор задрал нос и едва не испепелил меня взглядом. Да, крутые ведуны славятся суровым нравом и порой неадекватными склонностями. Но этот хрыч будто занимал позицию выбешивателя, проверяя устойчивость психики абитуриентов. Хорошо, если так. Но если он, обремененный властью в этом заведении, привык подавлять всех, до кого дотянутся костлявые пальцы, то это печально. Непрофессионально и угнетает дух студентов, понижая мощь будущего нашей страны. Я всё же таю надежду, что преподаватель попросту забыл выпить успокоительное с утра.

В моих ожиданиях — после прочтения записки ректор падет ниц и попросит прощения за случившийся конфуз. Но это, конечно, шутка. Гэндальф остался невозмутим. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Вот это кремень!

— Чем докажете? — обратился ко мне ректор.

Настало время второй записки. Если не прокатит, я, блин, уеду в Казань сегодня же и попробую счастья там! Может, они не до конца понимают суть происходящего?

Бумажка перекочевала в руку ректора.

Минута вдумчивого чтения...

Да-а-а! Каким удовольствием для меня оказалось наблюдать круговорот эмоций на лице главаря университета! Внутренне я ликовал, но внешне — как игрок в покер.

— Уважаемые коллеги, попрошу вас покинуть аудиторию до конца собеседования, — встревоженно произнес Гэндальф.

Трое членов комиссии направились к выходу. Лупоглазый терял контроль, его едва приступ астмы не хватил.

— Мефодий! — произнес ректор так звучно, что занавески у открытых окон едва не затанцевали гопак.