Книга Сквозь тени 90-x. Банды и магия, страница 30 – Эльнар Зайнетдинов

— Скажи: бодрячком пацанчики, бодрячком! Ха-а-а! — попросил я отца, включив при этом максимальную степень артистизма.

Едва успел увернуться от неожиданного подзатыльника.

— Ты больной? Иди-ка домой лучше!

Не прокатило…

С трудом удалось переиграть странную ситуацию и продолжить путь к месту назначения.

Вскоре добрались до ресторана «Молодость», который располагался через одну остановку от нашей обители.

Заведение выглядело как уютное, но слегка потертое. Стены были обклеены яркими обоями с цветными узорами, а столы накрыты скромными скатертями, местами уже потерявшими первозданную белизну. Возле небольшого подиума для выступлений стоял старый музыкальный центр, из которого доносились песни в стиле восьмидесятых зарубежного формата.

В заведении был занят лишь один столик. Создавалось впечатление, что ресторан давно должен был закрыться, но последние клиенты упорно не желали расставаться с выпивкой и продолжали засиживаться.

Две особы бандитской внешности изрядно захмелели и весело проводили время. То не мелкие сошки, а люди авторитетные в своих кругах, судя по первому впечатлению. Возле посетителей вжала голову в плечи уставшая официантка. Один из блатных мужиков отчитывал девушку за то, что в закуску, в виде нарезанной селедки, положили свежий лук, который бандит не переносил.

Мы присели за стол.

— Давай мне новый форшмак! Если хоть малейший душок лука почувствую, то будешь потом жрать это дерьмо дыркой изо лба, поняла?

Бандит демонстративно вытащил пистолет Макарова из кобуры и положил возле тарелки с неугодной пищей.

— Д-д-а-а, — заикаясь произнесла официантка, после чего забрала блюдце с рыбой и упорхнула на кухню.

Выдался момент, и мне удалось как следует рассмотреть кредитора. Пузатый мужчина с грубым лицом и татуировками на пальцах, каждая из которых рассказывала свою историю. На широкой груди блестела золотая цепь, переливающаяся в редких огоньках светомузыки, которая будто бы боялась упасть на мужчину. Взгляд был полон уверенности и угрозы, телодвижения — резкие и непредсказуемые.

Друг, с которым вышеописанный блатной проводил время, выглядел попроще. Он чем-то напоминал рыбу-присоску, что плавала за акулой и наслаждалась объедками удачной охоты.

Бандит вернул пистолет в кобуру, загнул татуированные пальцы веером и заговорил:

— А-а. Борзый, ты забыл чего? Или принес чего? А эт че за пацан с тобой?

— Эт мой сын. Решил ему людей показать. Не все же дома чахнуть.

Я пожал руку мужикам и представился Славиком.

— А так я перетереть с Барсиком пришел, — продолжил вещать отец. — Слушай, Пиастр, нам тет-а-тет надо. Ты по-братски пока шкета моего научи чему-то умному, а то совсем жиган от рук отбился.

Огнев-старший вместе с Барсиком направился перекурить на улицу, оставив меня наедине с вооруженным бандитом. Полагаю, мой предок отлично знал этих персонажей. Ситуация складывалась очень выгодно.

— БУ! — одновременно с криком Пиастр подался навстречу и выставил вперед ладони, словно дикий кот. — А ты не шуганный, уважаю. Хэ-хэ-хэ-э-э.

От хриплого смеха и нелепого поведения пьяного бандита хотелось закатить глаза и покачать головой.

Оттопыренные мизинцы, большие и указательные пальцы смотрелись так, будто Пиастр из чрева матери вылез блатным. Кисти рук его вращались, как у опытного картежника, чем слегка заворожили меня. Отец мог вернуться в любой момент, потому я принялся действовать.