Книга Бескрайний архипелаг. Книга I, страница 96 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Входя в лагерь, мы продолжали присвистывать от увиденных преобразований. Соплеменники сегодня поработали на совесть. У нас появился добротный прибрежный домик, покоящийся на мощных срубах, вкопанных глубоко в землю. Деревянные стены и двускатная крыша смотрелись весьма добротно и надёжно на фоне шалашей.

Ворота были возведены на трёх участках импровизированной стены и выглядели слабее массивного частокола. Мой полицейский опыт кричал об уязвимости этих точек. Любой серьёзный противник первым делом ударит именно сюда. Нужно срочно укреплять, пока не стало поздно. Впрочем, может, я слишком параноидально отношусь к обороне? За трое суток ни одна живая душа не потревожила наш покой. Кроме тех случаев, когда некие массивные силуэты мелькали вдалеке. Может, и вовсе показалось? Всё же внутренний голос твердил: именно такая беспечность и приводит к трагедиям. К тому же Олафу требовался практический опыт работы со схемами. Без него активация чертежа спасительного ковчега останется лишь мечтой.

Рядом с лесозаготовочной зоной обустроили настоящую ткацкую мастерскую. Под добротным навесом громоздился внушительный верстак, заставленный разнообразными швейными инструментами. Частично обработанный джут аккуратными стопками лежал неподалёку, обещая вскоре превратиться в такелаж.

Прочие уголки также претерпели изменения и обзавелись полезной утварью. Например, сыродутная печь теперь была прикрыта навесом, а рядом с ней красовались наковальня, бочка с водой и прочие кузнечные приблуды.

Второй по значимости изюминкой стал биотуалет с основательной выгребной ямой. Да, ароматы в лагере теперь будут стоять те ещё, зато больше не придётся рисковать собственной задницей, пробираясь среди хищных джунглей посреди ночи. Цивилизация потихоньку входила в наш суровый быт, превращая базу из примитивного укрытия в относительно комфортное убежище.

Венцом инженерного триумфа стали девятифунтовые пушки — две бронзовые красавицы на мобильных лафетах. Грозные и блестящие на солнце, они дремали возле общего сундука, как сторожевые псы, готовые в любой момент обрушить мощь на врага. Рядом примостились два массивных ящика, доверху набитых картечью и ядрами.

Мы двигались по лагерю с намерением вручить добытое добро Давиду, который, как обычно, бдил возле общего сундука. Однако были перехвачены Янисом.

— Братцы, ну вы даёте, я уж думал, всё, кранты вам! Эстебан тут чуть ли не тревогу бил, — протараторил арестант, а после прервался на полуслове и прищурился, оценивающе оглядывая нас с ног до головы. — Фига вы прокачались! Красавцы, базара ноль. Блин, зря я не вписался… Кстати, кореша, бухлишка случаем по пути не попалось?

Так вот с чем была связана расторопность соплеменника…

— Увы, в этот раз не повезло на горячительные напитки.

Я развёл руками в стороны.

— Эх, мать честная… Думал, хоть после смены горло смочу, да облом. — Янис скрипнул зубами, зыркнул на Такеши и медленно ткнул в него пальцем. — Глянь-ка, азиат чё, масть себе выбрал? — И вдруг взорвался: — А НИЧЁ, ЧТО СЛЕДУЮЩУЮ КАРАМБОЛУ МНЕ ОБЕЩАЛИ⁈

— Громкость не повышай, здесь все свои, — с лёгким укором в голосе сказал я и подался вперёд. — Лучше послушай. Если бы Такеши не выбрал себе класс личности, мы бы не вернулись в лагерь. Западня, братец. Еле выкарабкались. Или ты серьёзно думаешь, что карамбола того стоила, если бы мы там остались холодные, но с трофеем?