Книга Бескрайний архипелаг. Книга I, страница 68 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Из-за травмы Янис передвигался медленнее всех. На половине пути он и вовсе выдохся. Лицо его покраснело и покрылось пупырышками.

Говорил же — не мешать магические фрукты с алкоголем!

Когда его ноги начали заплетаться, пришлось помочь. Я поддерживал арестанта за талию, пока мы двигались дальше.

— Знаешь, Янис, — решил я навести мосты. — А ты молодец! Духа в тебе на десятерых бойцов хватит.

Похвала подействовала магическим образом. Он сразу же приосанился и даже ощутил прилив сил.

— Хе-хе, скажешь тоже. Начальник, не ждал я такой подляны от этого клопа.

— Как говорил один мой знакомый: чтобы не стать загадкой для криминалистов, достаточно лишь не делать глупостей. В следующий раз держи позицию грамотнее. Такие матёрые бойцы, как ты, нам очень нужны!

Мне показалось или арестант растрогался от заботы и признания? Нет, не показалось. Боковым зрением увидел, как глаза его слегка заблестели. Понятное дело, я прикинулся, будто ничего не заметил.

Ну что ж, не впервой мне сглаживать конфликты. Да и тяжело всерьёз таить злобу на соратника, который, стоя рядом со мной, смотрел смерти в лицо. В драке всегда видно, кто есть кто.

— Твоя правда, командир, — едва слышно пробасил Янис и шмыгнул носом.

Дальнейший путь мы продолжили молча, каждый думая о своём.

Выжившие встретили нас у костра, негласно разделившись на два лагеря, когда мы вернулись. Одни светились радостью, спеша поприветствовать Такеши крепкими объятиями и тёплыми словами. Другие держались поодаль, словно мрачные статуи, храня в себе страшную правду.

Такеши лихорадочно всматривался в лица соплеменников, и я видел, как медленно гаснет надежда в его глазах. С каждой секундой движения якудзы становились всё более нервными, как будто он чувствовал приближение беды.

— У И-И-И! — его голос дрогнул. — У И?

Тишина, повисшая после попытки произнести имя кореянки, была страшнее любого ответа.

Луи Дюваль, тяжело сглотнув, произнёс:

— Су Ин покинула нас… — он отвёл взгляд, не в силах смотреть в шокированные глаза соплеменника. — Дорогой Такеши, прими мои искренние соболезнования.

Никогда не забуду, как менялось его лицо с каждой секундой. Сначала — недоверие, потом — ужас понимания, и, наконец, всепоглощающее горе.

Его пальцы с такой силой вцепились в волосы, что побелели костяшки. Он пятился, как раненый зверь, качая головой и пытаясь стряхнуть с себя кошмар.

Когда первые слёзы прочертили дорожки по грязным щекам, что-то надломилось и в наших сердцах. Такеши рухнул на колени, и его рыдания, похожие на крик души, эхом разнеслись по лагерю.

— Наверняка у многих есть важные дела, — тактично произнёс Луи Дюваль, давая понять, что якудзе нужно время наедине с горем.

Большая часть людей медленно расходилась, унося с собой частицу общей боли. Остался лишь боевой отряд и временный лидер. Женщины и актёр индийского кино не скрывали слёз. Мужчины же, стиснув зубы, молча брели прочь, но их опущенные головы говорили больше любых слов.

Даже нагая барышня из Австралии проявила эмпатию, что было весьма неожиданно.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра да приглушёнными всхлипываниями человека, потерявшего самое ценное.

Внезапно Такеши вскочил, и его лицо ввергло всех в ужас. Безумные глаза, сжатые зубы и яростный оскал делали его похожим на демона из японской мифологии.