Книга Бескрайний архипелаг. Книга I, страница 38 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Вернувшись в лагерь, первым делом достал из рюкзака добычу и выкинул её на землю возле сундука. Эстебан помог выволочь донного кусача, и это не осталось незамеченным.

К этому моменту частокол уже был воздвигнут, а выжившие отдыхали после трудного дня. Постепенно люди стянулись к нам и ужаснулись морской твари.

— Боюсь, господа, что большая часть рыбы протухнет. Столько нам и за неделю не съесть! — прокомментировал француз. — Увы, схемой холодильника Парадигма не порадовала…

— Но ведь рыбу можно закоптить на углях! — вмешалась Фелиция. — Правда, на такой объём уйдёт целая ночь. Пару дней можно будет ею питаться. А остатки завтра засушим на солнце!

— Я займусь этим, — надломленным голосом сказала Су Ин. — Всё равно не сомкну глаз, пока мой Та́ки не вернётся домой.

— Ну на хер! Я в океан ни ногой! — эмоционально заявил Янис и бросил на меня взгляд, в котором смешались уважение за победу над тварью и неприязнь.

Фелиция ловко разделала шорпов и нанизала их на острые жерди, вроде шампуров. Так же поступила с красными огурцами, которые мы с Эстебаном нашли во время возвращения из лагеря жужжерианцев. Кстати, овощи эти назывались «Либидон». Как и ожидал, бабуля из Сингапура, работавшая терапевтом, обзавелась навыком травничества и дала понять, что странный овощ… как бы это сказать? Не то чтобы влиял прямо на потенцию, скорее пробуждал у мужчин некую страсть — больше ментальную, мысленную, нежели физическую. Говоря это, она хихикала, а вот остальные женщины бледнели. Понятное дело, что великовозрастная была вне опасности.

Теперь стало очевидно, почему между мной и Эстебаном вспыхнул сопернический порыв касательно Фелиции. Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

Всё же Луи предложил потреблять овощи только женской половине, ведь сексуальные инстинкты очень сильны и могут стать причиной печальных последствий в период действия законов военного времени. Коммуна единогласно поддержала лидера.

Рыбка весело шкворчала на жердях, установленных на рогатины, когда Фелиция переворачивала их. В углях подрумянивалось филе вьюнов и кусача.

Уже стемнело, и вокруг костра собрались все выжившие. Даже обнажённая девушка из Австралии пускала слюнки — ароматы были неземными. На голодный желудок даже черствый хлеб покажется деликатесом!

— Нам нужно очень много соли! — заявила повариха. — Так мы сможем сохранять еду.

В разговор вступил седовласый мужчина, тот самый, на которого на пляже набросилась умалишённая блондинка. Фрезеровщика из Германии звали Гансом. Старец показался мне молчаливым, хмурым и аскетичным человеком, не привыкшим к комфортной и богатой жизни, отчего он чувствовал себя на острове вполне уверенно. Сегодня Ганс смастерил пару кустарных топоров, кирку и выстругал тарелки. Парадигма наградила его за старания вторым уровнем.

— Скажу так: из тех слитков, что у нас есть, могу котелок смастерить. Будем вываривать морскую воду, соль добывать. Но для работы нужна пара осколков бездны.

— Будет, уважаемый, — согласился Луи Дюваль.

Трапеза с экзотическими обитателями неведомого мира стала настоящим кулинарным путешествием. Шорпы оказались с плотной, почти хрящеватой структурой и напоминали скумбрию, но с каким-то диковинным послевкусием. Каждый кусочек был упругим и требовал усилий для разжёвывания, но радовал насыщенным, слегка солёным вкусом.