Книга Первый пользователь. Книга 17, страница 90 – Артем Сластин

— В том числе и эта шкура?

— Да, говорю же, всё. Абсолютно вся материя, в том числе и я и ты. Но с одним нюансом. В изученном спектре он обнаружил запрещённую моду, колебание которое её идеальная симметрия не может совершить.

Я потёр переносицу. Если уж я со своим прокачанным интеллектом не могу толком сообразить о чём он говорит, то кто вообще эти учёные блин, способные на такую заумь? Хотя я же уже не раз размышлял, что количество интеллекта в характеристиках на сам собственно интеллект никак не влияет. Это скорее способность быстрой обработки информации, хорошая проводимость синапсов, идеальная память и прочее. Без большой научной базы, сотен изученных работ предшественников, сведённых в единую базу, привычки думать определённым образом и предрасположенности, можно хоть пять тысяч интеллекта иметь и остаться дуболомом. Просто быстро соображающим, но на своём, примитивном уровне. Как огреть кого-нибудь оглоблей или затащить подругу в койку.

— Так, продолжай. — Попросил я его. — Только если можно, с аналогиями. А то я далёк от таких материй.

— Хорошо. — Он снова задумался, а потом улыбнулся, видимо придумав как разъяснить. — Любой материал представляет из себя нечто вроде решётки с шариками на местах пересечений. Законы физики прямо запрещают определённые типы колебаний в таких системах, так как они несовместимы с трансляционной симметрией решётки. Ибо для того, чтобы совершить это конкретное колебание, соседним атомам в решётке пришлось бы двигаться в противофазе или по разным траекториям, что немедленно создало бы напряжение сдвига между элементами и вызвало локальное изменение межатомных…

— Стоп, стоп, стоп… — Притормозил я его. — А ещё проще?

Хартнет тяжело вздохнул.

— Ну если совсем упростить, то это словно строй из идеально выравненных солдат, стоящих плечом к плечу. Приказ «шаг на месте» они выполнят легко, так они могут колебаться, а вот приказ «каждому второму солдату шагнуть вперёд, а остальным вбок» сломает строй, превратив его в нечто совершенно другое. Это будет уже не идеально стабильный топологический узел, а хрень на палочке.

Я наконец выдохнул. Так всё стало значительно понятней. Правда, как они это сделали? Не отдавали же по-настоящему всякие приказы и прочее. Я даже представил себе на секунду эту картинку со стоящими людьми в белых халатах, кричащих на шкуру матки витроглотов. Сюрреализм да и только.

— Ладно. С этим разобрались. Так как вы всё-таки извлекли из неё биологический материал?

— Всё просто и сложно одновременно. Мюоны. Это тяжёлые аналоги электронов, идеальные в конкретной ситуации. Они слабо взаимодействуют с любым веществом, не вызывают нагрева, но могут передавать импульс ядрам. Когерентным пучков мюонов, настроенным на точную частоту запрещённой моды облучили микроскопическую точку и это индуцировало невозможное колебание. В один короткий момент материал в точке вёл себя как обычная материя, пусть и сверхплотная, и мы сумели получить образец.

Так… Чувствую мы уже близко к концу этой странной лекции. Которая почему то проходит утром и от моего же подчинённого.

— Мюоны? — Переспросил я, чувствуя, как мои познания в физике трещат по швам. — Это что-то из области ускорителей частиц? Вы что, летали в Швейцарию?

Кевин улыбнулся.